Чтение онлайн

— Каролин, полагаю, ты знаешь, что я всю жизнь люблю твою маму, — сказал он.— Я всегда считал ее яркой звездой, до которой мне не дотянуться. Но теперь я способен предложить ей защиту как супруг в очень непростой для нее период.

Я понимала, что следует его предостеречь.

— Эллиотт, если Мак вдруг окажется перед судом в качестве серийного убийцы, ты должен сознавать, какую ужасную огласку получит это дело. Клиенты крупного калибра, вероятно, будут недовольны, что имя их финансового советника то и дело мелькает в желтой прессе.

Эллиотт посмотрел на маму, потом снова на меня и сказал,

весело сверкнув глазами:

— Каролин, то же самое, слово в слово, сказала мне твоя мать. Могу тебе пообещать следующее: я скорее пошлю всех своих важных клиентов к чертям, чем откажусь хотя бы от одного дня рядом с твоей мамой.

Мы поужинали в одной из отдельных столовых. Это было скромное празднование, овеянное грустью. Я согласилась с их планом пожениться как можно скорее и как можно тише. В тот вечер я ехала домой, радуясь за маму и, в то же время, испытывая странное чувство, что Мак пытается связаться со мной. Я буквально ощущала его присутствие в машине. Отчего?

На Саттон-плейс вновь не оказалось ни одного репортера. Я пошла в спальню и включила одиннадцатичасовые новости. Показали кусочек из моего заявления прессе. Говорила я резко и ершисто. К этому часу просочился слух, или ему позволили просочиться, что Лизи назвала Мака как своего похитителя.

Я выключила телевизор. Любовь или деньги, подумала я, закрывая глаза. Две самые распространенные причины, по мнению Лукаса Ривза, большинства преступлений. Любовь или деньги. Или недостаток любви, как в случае с Маком.

В три часа ночи я услышала сигнал домофона. Вскочив с кровати, сбежала вниз, чтобы ответить. Это оказался консьерж.

— Простите, мисс Маккензи, — сказал он, — Но только что кто-то передал швейцару записку со словами, что вы должны получить ее немедленно, — это вопрос жизни и смерти.

Он запнулся, а потом сказал:

— При всей этой шумихе, возможно, кто-то решил сыграть злую шутку, хотя...

— Пришлите записку ко мне, — перебила я, не дав ему договорить.

Я стояла в дверях и ждала, пока Мануэль пройдет по коридору и передаст мне простой белый конверт. Записка, лежавшая в нем, была написана от руки на хорошей бумаге без логотипов.

Она гласила: «Каролин, записку передаст посыльный, так как твой телефон, возможно, прослушивается. Только что позвонил Мак. Он хочет видеть нас обоих. Он ждет на углу Сто четвертой улицы и Риверсайд-драйв. Встретимся там. Эллиотт».

— Вот он! — воскликнул Барротт, — На улице перед клубом «Вудшед» в ночь, когда исчезла Лизи. Если посмотреть под углом, с которого его взяла камера наблюдения, ему был виден стол Демарко. А вот он снова, на том же снимке, где Демарко наблюдает за Лизи, пока она позирует своей подружке.

В сопровождении охраны, которой было дано распоряжение пропустить их, детективы расположились в офисе Лукаса Ривза. Они просмотрели сотни снимков, развешанных на стенах, пока не обнаружили то лицо, которое искали.

— Здесь еще один тип, похожий на него, только волосы короче, — сказал Гейлор, не скрывая волнения.

Часы показывали половину одиннадцатого. Сознавая, что им предстоит долгая ночь впереди, они поспешили вернуться

к себе в офис и начали обрабатывать информацию еще по одному подозреваемому.

В ночь со среды на четверг Лукас Ривз плохо спал. В голове его все время прокручивались слова: «любовь или деньги». В шесть утра, когда он начал просыпаться, вопрос, так долго ускользавший от него, четко сформулировался в голове. Кто мог быть заинтересован в том, чтобы погибший считался живым?

Любовь или деньги.

Деньги, разумеется. Отдельные факты начали выстраиваться в стройную картину, словно кусочки пазла. Если он прав, все до абсурда просто. Лукас, известная ранняя птаха, никогда не останавливался перед тем, чтобы разбудить того, кто мог ответить на его вопрос. На этот раз, к счастью, его собеседник, известный юрист по вопросам недвижимости, тоже принадлежал к жаворонкам.

— Можно ли воспользоваться завещательным трастовым фондом, или он всегда неприкосновенен? — прямо задал вопрос Лукас.

— Обычно к этим фондам не так легко подступиться до срока, но если есть весомая и разумная причина, то душеприказчика можно уговорить.

— Так я и думал. Не стану тебя дольше отрывать от дел. Спасибо, друг.

— Всегда пожалуйста, Лукас. Но в следующий раз звони после семи, договорились? Я встаю рано, но моя жена любит поспать.

Я надела брюки, сунула ноги в сандалии, набросила длинный плащ поверх пижамной футболки и побежала к лифту, на ходу пряча записку Эллиотта в сумочку. Торопясь добраться до Мака, пока он не передумал повидаться со мной, я забыла, что гараж закрывался в три часа ночи. Об этом мне напомнил Мануэль, когда я назвала ему подвальный этаж.

Мне оставалось только одно — выйти на улицу и поискать свободное такси. На Саттон-плейс не оказалось ни одной машины, зато когда я повернула на Пятьдесят седьмую улицу, то увидела ехавшую мне навстречу машину частного извоза. Я, должно быть, выглядела дико, когда замахала обеими руками, чтобы привлечь внимание водителя, но он все-таки остановился. Я забралась в авто, и водитель сделал разворот в обратную сторону, чтобы поехать на запад.

Когда мы добрались до угла Сто четвертой и Риверсайд-драйв, там никого не было. Я расплатилась и выбралась из машины на тихую улицу. Затем я увидела припаркованный в конце квартала фургон и, хотя из-за темноты ничего не могла разглядеть, почему-то решила, что в нем могут быть Мак и Эллиотт. Я подошла поближе, делая вид, будто ищу ключ, собираясь войти в ближайшее здание. Напротив, через улицу располагалась большая строительная площадка рядом с заколоченным старым домом.

Тут из темного дверного проема соседнего здания вышел мужчина. В первую секунду мне показалось, что это Эллиотт, но потом я увидела, что этот человек гораздо моложе и лицо его мне знакомо. Я узнала в нем представителя домовладельца, у которого Мак снимал квартиру. Я познакомилась с ним, когда в первый раз зашла к Крамерам, а затем он разговаривал со мной в понедельник, после того как я выбежала из их квартиры в слезах.