Где собака зарыта?

Ну что ж, кажется, исподволь подкрадывается зима… Такой безрадостный вывод напрашивался сам собой. Достаточно просто выглянуть в окно да посмотреть на то, как нудно и противно моросит дождик. И от этого в квартире становится сыро и неуютно.

Нет, зима сама по себе не пугала меня, однако невольно, включая по вечерам телевизор и слушая «Новости», я проникалась апокалиптическими настроениями ведущих последних новостей. Они же, словно вороны, ежедневно каркали, усердно пугая население голодом, холодом и другими сопутствующими бедами. И

еще… Почему-то в последнее время на мою психику действовали постоянные рекламные призывы отовариться теплыми вещами, сдобренные комментариями метеорологов о необыкновенно суровом характере предстоящей зимы.

Я лежала под простыней, прислушиваясь к звукам пробуждающейся улицы. Зазвонила сигнализация в магазине, что находится на первом этаже дома, и вслед за этим послышались разудалые голоса продавщиц.

Беседа велась с широким использованием русской ненормированной лексики: «Зин, б… ну ты вечно последняя приходишь». — «Рай, ты че, не знаешь — она ж подмываться любит целый час?!» — «Лучше бы она это делала вовремя, а то вечно залетает, как угорелая кошка!» На столь откровенные высказывания коллег Зина ответила четырехэтажной матерной эскападой, которая была прервана мужским голосом, поинтересовавшимся, куда выгружать хлеб…

Я тяжело вздохнула. Услышанное доносилось из реального мира, из того самого, куда сегодня мне совершенно не хотелось окунаться.

Зазвонил телефон. Что-то слишком рано. Кто бы это мог быть? Только что, буквально вчера успешно закончила очередное дело, получила гонорар…

Неужели это психолог Толик, от которого я никак не могла отвязаться последние две недели? Наверное, у него кризис в общении с женщинами, если он так настойчиво атакует меня… Вспомнил, тоже мне, о событиях двухлетней давности, когда мы были с ним близки…

Подняла трубку и тут же поняла, что ошиблась. Я была даже разочарована, когда на том конце провода услышала женский голос.

— Татьяна?

— Да, — со вздохом ответила я. — Совершенно верно.

— Здравствуй, Таня. Надеюсь, не разбудила? Это Фахрутдинова Людмила Александровна, директор федерации шейпинга. Может быть, помнишь, мы как-то встречались в прошлом году.

Я порылась в памяти и действительно вспомнила, что судьба в самом деле сталкивала меня с этой женщиной. Она была весьма представительна и, что греха таить, достаточно обеспеченна. Первой в нашем городе она внедрила такую модную новацию, как шейпинг, и к ней уже несколько лет напропалую валили недовольные собственными фигурами богатенькие женщины.

Популярность шейпинга росла со скоростью, прямо пропорциональной количеству килограммов красной и черной икры, съедаемой женами «новых русских». А как известно, после тридцати даже не очень склонным к полноте дамам сложно сохранить фигуру привлекательной настолько, чтобы поддерживать сексуальный интерес толстосума-мужа, избалованного женским вниманием.

— Я к тебе по делу, — журчала Фахрутдинова. — Весьма деликатному и не телефонному. Ты поняла, о чем речь?

— Нет, — честно призналась я.

— В общем, для тебя есть работа по профилю. Только по телефону ничего объяснять не хочу — сама понимаешь. Буду тебе очень признательна, если приедешь ко мне

на работу.

— А куда подъехать?

— На стадион «Авангард», это почти в центре. Там висят указатели, так что мимо не пройдешь…

— Хорошо, через два часа вас устроит? А то я только что встала и хотела бы позавтракать.

— Конечно, конечно… Только не позже. Дело довольно срочное. Жду тебя…

Я пожала плечами и повесила трубку. Я давно уже привыкла, что перед очередным делом ничего себе не выдумываю, не представляю, просто продолжаю жить своей привычной жизнью. Словом, пока клиент не сказал первого слова по делу, он для меня не существует. Как не существуют и его проблемы.

Но тут… Воображение почему-то стало рисовать картины некоего преступления, совершенного прямо на сеансе шейпинга, может быть, даже какого-нибудь изощренного изнасилования, которому подверглись шейпингистки…

Картины становились все более фантастичными, и я подумала, что надо бы позавтракать да отправляться в дорогу. А то так черт знает до чего дойти можно… Чтобы окончательно уяснить для себя, до чего я все-таки могу дойти, решила бросить кости. Выпала комбинация:

4+28+16 — «Вы уверены в себе. Любите общение и эффектный людской фон».

Это могло лишь означать, что уверенная в себе Татьяна Александровна Иванова в ближайшее время с головой окунется в общение и весьма достойно будет выглядеть на эффектном людском фоне. Предсказание расплывчатое, туманное… Одно ясно, что предполагаемое дело сулит новые знакомства и, может быть, новую для меня среду. Интересно, что бы это могло значить? Впрочем, ждать оставалось не так долго. Я решила хорошо подготовиться к новым встречам и плотно позавтракать.

Завтрак включал в себя яичницу, германские рыбные консервы, творожную массу и чай с самарским шоколадом. Я обрушила на свой организм массу калорий и вкуса. В отличие от жен «новых русских», посещение шейпинга в ближайшее время мне вроде бы не грозило. С этой оптимистической мыслью я и вышла из дома.

Моя безотказная «девятка» быстро домчала меня до стадиона «Авангард». Действительно, как сказала Фахрутдинова, и при подходе к стадиону, и на его территории, на столбах была масса табличек и стрел, указывающих, как лучше и быстрее пройти в Федерацию шейпинга.

Я прошла по полукруглой аллее, окаймляющей футбольное поле, и очутилась на площадке перед теннисным кортом, где вызывающе блестели на пока еще теплом сентябрьском солнышке иномарки. Скорее всего эти машины принадлежали постоянным клиентам Федерации шейпинга.

Машины были припаркованы возле маленького двухэтажного здания, где, собственно, и располагалось тарасовское отделение Федерации шейпинга.

Тут из дверей вышла, высоко подняв голову, расфуфыренная дама в блестящем костюме невероятного покроя. Взгляд у нее был надменным и выражал недовольство всем окружающим. А слишком тщательно уложенная прическа придавала ей оттенок какой-то застывшей архитектуры.

Дама высшего общества развернулась к своему «Мерседесу», и я завороженно уставилась на филейные части незнакомки. Они колыхались, будто еще не застывший окончательно холодец, который хозяйка тем не менее подает к столу.