Чтение онлайн

— Простите, — настаивала Гэрриет, — но после обеда приедет отец Джона, и я должна буду обо всем ему рассказать.

— Он, кстати, звонил минут десять назад, — сказала сестра Маддокс.

Гэрриет побелела.

— Что он сказал? Почему вы не позвали меня к телефону?

— Какая разница, почему? — пожала плечами сестра Маддокс. — Вы выходили то ли в туалет, то ли сделать себе кофе.

— Все равно, вы могли меня найти. Вы же знали, что я уже несколько дней пытаюсь с ним связаться.

— По-вашему, сестре Маддокс нечем заняться, кроме

как работать телефонисткой для всех пациентов и их родственников? — язвительно осведомился доктор Уильяме. — Не забывайте, Джон здесь не единственный.

— Но для меня он здесь единственный! — уже не сдерживаясь, выкрикнула Гэрриет.

— Я сюда попала? — послышался за ее спиной глубокий взволнованный голос.

Все обернулись. В дверях, словно знаменуя собой начало новой сцены, стояла Ноэль Белфор в эффектной черной меховой шапке.

— О, я уже вижу, что сюда! — Увидев сына, она быстрыми шагами приблизилась к его кровати.

— Мой мальчик, мой славный мальчик! — срывающимся голосом произнесла она.

И тут же, словно в ответ на выходную реплику примадонны, Джон шевельнулся, вздрогнул и открыл глаза. Некоторое время он смотрел на Ноэль, не веря, и наконец хрипло простонал:

— Мама!..

Его бледное лицо словно осветилось изнутри, и Гэрриет испытала невыносимые муки ревности.

— Мама, это правда ты?

— Да, мой мальчик, это я. Боже мой!.. Что тебе пришлось пережить! — Она отвела влажную светлую прядь у него со лба.

— Рука болит, — пробормотал Джон.

— Знаю, милый, — сказала Ноэль. — Это из-за гадкой капельницы, — но ведь она тебе помогает, с каждой минутой тебе делается все лучше и лучше. Ты у меня храбрый мальчик, ты все выдержишь. Видишь, какие здесь прекрасные сестры и врачи, они все так стараются тебе помочь.

— Мне уже лучше, — сказал Джон. — Только голова еще… — И, вздохнув, он опять провалился в беспамятство.

Ноэль наклонилась и поцеловала его лоб, явно сознавая, что представляет собой невыносимо трогательное зрелище. Восхищенные взгляды зрителей были прикованы к ней. Сейчас все зарыдают, подумала Гэрриет.

Ноэль выпрямилась и только теперь огляделась. Сняв шапку, она небрежной рукой провела по волосам, отчего те легли золотой живописной гривой. После этого, осветив печально-ослепительной улыбкой нянечек и сестер, она направила главный прожектор своего взгляда на доктора Уильямса. Доктор зарделся, как девица.

— Меня зовут Ноэль Белфор, — сказала она, протягивая руку.

Будто кто-то тут мог этого не знать.

— Мы и не знали, что вы мать Джона, — проговорила потрясенная сестра Маддокс.

— Думаю, Гэрриет решила, что это не так уж важно, — сказала Ноэль. — Я ее понимаю, ведь речь шла о жизни Джона… Как мой сын, доктор?

— По правде сказать, он был очень плох. Но сейчас, думаю, уже выкарабкался.

— Сколько он уже здесь?

— Четыре дня.

— Четыре дня?! Почему мне не сообщили раньше?

Словно не видя ничего вокруг, Ноэль опустилась

на стул и дрожащими пальцами вытащила из сумочки сигарету. Полы шубы разошлись в стороны, выставляя на всеобщее обозрение ее ослепительную грудь.

Доктор Уильяме тотчас подскочил с зажигалкой.

— Мы искали вас, — возразила Гэрриет. — Ваш агент сказал, что вы в Париже, но где точно, он не знал.

— Это студия заботится, чтобы мне никто не мешал, — сказала Ноэль. — Я ведь поехала в Париж, чтобы учить роль. Бедняжка Гэрриет! Вам тут пришлось справляться со всем одной. Представляю, как вы намучились.

Доктор Уильяме улыбнулся ледяной улыбкой.

— Мисс Пул относится к своим обязанностям няни очень, очень серьезно.

Ноэль, мгновенно уловив иронию, скользнула по Гэрриет внимательным взглядом и спросила:

— Где Кори?

— Сейчас, вероятно, летит из Штатов в Англию, — ответила Гэрриет.

— Он звонил сегодня, — добавила сестра Маддокс. — Сказал, что будет после обеда.

— Слава Богу, — выдохнула Ноэль. — И слава Богу, что мы можем встретить его хорошими вестями. Гэрриет, — обернулась она. — Я хочу немного посидеть с моим сыном. Идите, выпейте пока чаю. У вас очень утомленный вид.

Гэрриет и правда еле держалась на ногах от усталости. Черные круги под глазами, грязные, слипшиеся волосы, юбка не той длины, что надо, — все это вместе смотрелось втрое отвратительнее рядом с несравненной Ноэль Белфор.

Бредя в столовую, она равнодушно думала о том, что оставшийся в палате доктор Уильяме наверняка рассказывает сейчас Ноэли о том, как гадко она, Гэрриет, вела себя с сестрами и какое вредное воздействие оказывала на Джона. А днем приедет Кори, и первое, что он увидит, будет Ноэль, во всей своей красе, склонившаяся над постелью сына. Гэрриет вдруг стало тоскливо и зябко.

Как и многие красивые женщины, Ноэль не могла жить без постоянного восхищения ближних. Как только ей начинало казаться, что кто-то смотрит на нее неодобрительно, она просто отворачивалась и начинала завоевывать новых поклонников. Она желала ежечасно купаться в лучах всеобщего восхищения. Весь персонал больницы, в полном составе, отнесся к ней именно так, как надо. Врачи и сестры старались под любым предлогом заглянуть в палату и проверить состояние Джона. Коридор за стеклянной перегородкой стал похож на многолюдный лондонский вокзал.

— Просто чудо! Как только она приехала, мальчик сразу же пошел на поправку, — говорила одна нянечка другой. Они стояли неподалеку от Гэрриет и раскладывали картофельный гарнир по тарелкам с жареной бараниной.

— Какая она милая и какая естественная, — вздохнула другая. — «Нянечка, — говорит она мне, — какая у вас нелегкая работа. Спасибо вам за жизнь моего мальчика!» А от этой, кроме жалоб, ничего не услышишь!..

Заметив Гэрриет, обе осеклись.

— А видела, какие на ней туфли? — выждав секунду, заговорила первая.