Гарнизон
Шрифт:
Да и сами гости не столь уж страшны на вид, если разобраться. Не амбалы, хотя и крепки, что есть, то есть, оружия при них никакого, кроме кинжалов, которые в этих краях и рабу (с позволения господина, само собой) таскать не возбраняется.
И что его в них напугало? Что в них не так?
Приглядевшись, Хмор понял, что такое особенное было в гостях, сейчас вкушающих поданную расторопной девицей-разносчицей кашу со шкварками. Лица.
Лица у них бледноваты. Это видно, хотя и прикрыты они капюшонами,
Не вычернены солнцем, не продублены степными и горными ветрами, как обычно бывает у гостей города.
Такие лица были у узников, долго сидевших в подземных темницах, или рабов на каторжных рудниках. Нет, это, конечно, не беглые, уж больно морды у них откормленные, да и стать не каторжная — много и сытно ели они в своей жизни.
К чему бы это? Ну, не носкерату же в самом деле к нему пожаловали?
Поежившись и нервно усмехнувшись от этой мысли, Сутар облокотился о стойку, демонстрируя посетителям гостеприимство.
Гости на него даже не покосились, даже из вежества обычного не желая кивнуть хозяину места, кое дало им пищу и кров.
Зато обратили внимание на другого постояльца — обычного горожанина в серой свитке и рваных сандалиях, сидевшего в уголке за кружкой бражки.
И наметанным глазом бывшего надсмотрщика Хмор увидел, как «серый» еле заметно кивнул им. Ага, вот оно что, дела у него с этой троицей. Ну, раз дела, то, значит, все понятно, и зашли они не случайно. А что до рож их белых и вида подозрительного, так это не его, Сутара Хмора, члена гильдии кабатчиков дело.
Дела постояльцев — это свято. Пусть хоть с демонами якшаются, лишь бы серебро платили. Будь они даже сами носкерату-кровососы, которым к серебру прикасаться нельзя. Так оно ж и не надо им трогать благородный металл. Хмор его и тронет.
Лишь бы не безобразничали в его кабаке, разумеется.
Но все же…
Не так выглядели эти парни, ой, не так. Не захаживали им подобные сюда никогда.
Да и время неподходящее для появления чужаков. Уже протрубили сигнал к вечерней страже, все двенадцать городских ворот закрываются, и, стало быть, чужакам вроде как неоткуда прийти, разве что из другого кабака. Но с чего бы им переходить из заведения в заведение?
Как раз в эти часы харчевня «Свиная ножка» пустеет. Тихо становится, спокойно. Зал полупустой. Завсегдатаи, люди серьезные и деловые, рассаживаются за столами и вполголоса беседуют о своих важных делах. Чем и удобна «Свиная ножка» — помещение так обустроено, что в пяти шагах и не расслышишь ничего толком. Иногда завсегдатаи подходят к стойке выпить кружечку пива доброго или вина дорогого из особого кувшина, да перекинуться словечком с хозяином о том о сем.
В общем, приличное и серьезное место.
Серебро и золото обычно носят люди серьезные. И для них желательно место
Достойнейшее заведение: полы чистые, столы вытерты. Пиво здесь разносят симпатичные чистые девицы — не шлюхи, каких в других кабаках принято заваливать в кладовке. Если чего хочешь, так договаривайся, и после работы — милости просим. А чтобы лезть к ним под юбку в заведении, так это ни-ни.
Солидные и степенные люди, сюда приходящие, визгу да беспорядка не любят. И за это Сутару платят, не скупясь. За порядок и спокойствие.
Да, странные чужаки тут вроде как ни к чему.
Выпереть их?
А если не пойдут добром? Скандалы да дебоши тоже здесь ни к чему.
Вдруг у них тут дела какие? Как ни крути, неприятно выходит. Дела… Но с кем?
Точно, «серый»!
«Серый». Одежка-то на нем странная: штаны худые да сандалии, но свитка хорошая — такую материю простые воришки или мелкий ночной люд не таскает.
Сутар подманил старшую служанку, Рону. Та подскочила к стойке, выжидательно уставилась на хозяина.
— Ты этих беломордых, которые в капюшонах, раньше не видала?
— Нет, — помотала головой красавица, — первый раз вообще вижу. И не узнать, какого рода-племени…
— А вот того? — быстрым движением глаз указал на «серого».
— Не сказать, чтобы… Но видела я похожего у старых ворот… Там еще Хумуро вертелся.
Взмахом руки отпустил Рону и выразительно посмотрел туда, где сидел, ожидая поставщиков краденого скота, барышник Хумуро.
Поманил его пальцем.
Тот, шаркая кривыми ногами бывшего конника, подошел, принял наполненную крыжовниковым вином кружку, предложенную хозяином.
— Извини, Хумуро, — пробормотал вполголоса Сутар, — не знаешь, что за люди?
Еле видный кивок в сторону чужаков.
— Что за люди, не знаю, — ответил барышник. — А вот парень, что с ними гужуется, попадался. Седмицы две уже у нас что-то выискивает… Я его, кстати, вчера видал у ворот. Он чего-то шел к Храму Костей.
— Занятно, — озабоченно почесал подбородок трактирщик. — Храм уж годков двадцать как брошен, а вот вишь как… Не знаешь зачем?
Хумуро передернул литыми плечами:
— Раз шел, значит, надо ему было…
Сутар не стал расспрашивать дальше. Барышник, конечно, свой человек, но особо доставать его не стоит.
Мысленно выругался. Да чего он, в самом деле, дрейфит, как проститутка молодая перед первым клиентом?! Да и было бы из-за чего? Положим, гости не очень приятные. Однако ж люди вроде тихие, и плохого от них пока не видно. Частенько здесь останавливаются всякие человечки, платят исправно, и сверху не забывают добавить.
Он вот иных по многу лет знает, а даже имен не спрашивает.