Шрифт:
Глава 1
Тихонько, стараясь не обращать на себя внимания, Мария вошла в церковь и притаилась в уголке. Народу было много: Алессандро Казорати был довольно известной персоной в деловых кругах Рима, хотя большую часть своей жизни провел в Греции, откуда родом были его мать и жена. Множество людей пришли на поминальную службу, чтобы отдать ему последний долг.
Впрочем, Марии не было никакого дела до этих людей. Ей нужен был только он, Алессандро, человек, просиявший в ее жизни так недолго и сгоревший.
Он чудесным образом преобразил мир, в котором жила Мария… Теперь Алессандро больше
Погруженная в свои переживания девушка не заметила, как служба окончилась. Лишь случайно подняв глаза, она увидела, что церковь почти пуста. Мария вскочила, зацепившись концом шарфа за край скамьи, и потеряла равновесие. Она упала бы, но сильная мужская рука подхватила ее.
— Вам плохо? — Тягучий бархатный голос с таким знакомым акцентом заставил девушку задрожать. Ее снова пронзила острая боль утраты. А голос продолжал: — Вам лучше присесть.
— Н-нет…
В смятении Мария сбросила чужую руку с плеча. Совсем позабыв о том, что шарф ее все еще в плену, она рванулась-и густая масса золотисто-рыжих волос рассыпалась по плечам. Девушка невольно подняла глаза… и окаменела. Сердце бешено забилось, каждый его удар эхом отдавался в ушах.
Сверху вниз на нее глядел Георгий Демирис, пораженный встречей не меньше Марии. Он и вправду великолепен, машинально отметила девушка, куда лучше, чем на любительских фотографиях Алессандро. Блестящие черные волосы, дивно вылепленное лицо и крупный, необыкновенно чувственный рот. Когда взгляды их встретились, Марии показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Непроницаемо-черные глаза его походили на две бездны, неумолимо притягивающие. Она словно сорвалась с высокой скалы и падала в пропасть, у которой не было дна, не в силах вздохнуть или вымолвить слово. Ее охватил ужас.
— Кто вы? — хрипло пробормотал молодой человек, машинально высвобождая шарф и протягивая его девушке.
Бледная как смерть Мария попятилась. Ноги не слушались, в голове мутилось. Георгий Демирис, тот самый ребенок, которого Алессандро и его жена Елена воспитали как родного…
— Ваш шарф…
Словно во сне Мария протянула дрожащую руку, и тут сильная рука крепко стиснула ее белью тонкие пальчики.
— Пустите… — пробормотала она, силясь высвободиться.
Все ее тело сотрясала дрожь, в глазах темнело.
— Христос Всемогущий! — Георгий уставился на старинный перстень, украшавший ее безымянный палец. — Откуда это у вас?
От изумления он невольно разжал пальцы. Воспользовавшись этим, Мария тотчас вырвала руку и бросилась вон из церкви. Она устремилась вниз по ступеням, чудом не свернув себе шею. Холодный ветер подхватил полы ее длинного черного пальто. Казалось, за спиной у девушки полощутся два крыла. Она птицей летела сквозь расступающуюся толпу, потом кинулась прямо через дорогу, не слыша пронзительных гудков машин и визга тормозов…
Мария в последний раз прошла по опустевшим комнатам. Теперь, когда Алессандро не стало, уютный маленький домик походил на пустую раковину, выброшенную на берег прибоем.
Уничтожив все следы своего присутствия
— Я ведь жутко независимая, — ласково сказала ему Мария однажды.
— Жизнь заставила тебя стать такой, но это слишком тяжкое бремя для столь юной девушки, — ответил тогда Алессандро. — Теперь, когда я с тобой, тебе не нужна больше твоя независимость.
Мария посмеивалась над ним, прекрасно зная, что никогда ему не понять всех сложностей ее прошлой жизни, как и ей не постичь до конца его мира. Догадывалась она и о том, что ее откровенность могла бы причинить ему боль. И все же им удалось перебросить мостик через разделяющую их пропасть. Это потребовало уступок с обеих сторон, но далось на удивление легко. Хотя они все равно оставались жителями разных планет…
Просто чудо, что судьба подарила ей эти четыре месяца. Четыре месяца, полные счастья. Многие ли могут похвастаться таким богатством? Четыре месяца ее любили — страстно, самоотверженно, безоглядно. Этих сладких воспоминаний никому у нее не отнять! И кольцо, фамильное кольцо Казорати, которому сравнялось уже два столетия, принадлежит ей на законном основании. Это единственное ее наследство. Алессандро надевал перстень ей на палец, не скрывая слез.
— Отныне его снова будут носить с полным на то правом!
Мария вспомнила изумление Георгия, смешанное с яростью, когда он узнал кольцо, и с ее губ сорвался горький смешок. «Это всего лишь маленький сувенир. Считай, что тебе повезло, Георгий Демирис. Будь я алчной, то получила бы много больше!» — мысленно заявила она ему. Ведь Алессандро готов был положить к ее ногам весь мир! Он так обожал ее, так гордился ею, что забывал обо всем на свете, в том числе и о долге… Это было единственным предметом их разногласий.
Теперь Мария со стыдом сознавала, каких усилий стоило ей усмирить свою гордыню. И дело тут было не в несметных богатствах Алессандро, нет, Мария не подумала посягать на его деньги. Ее мучило совсем другое, и она тщательно скрывала свои переживания от Алессандро, зная, какую боль это может ему причинить. В конце концов, она обыкновенная девушка. Ни зависть, ни тщеславие ей не чужды…
Георгий Демирис осиротел девяти лет от роду: его родители погибли в автокатастрофе. Алессандро и Елена заменили ему отца и мать, воспитав как родного. Алессандро очень любил говорить о приемном сыне, превознося его всевозможные достоинства и добродетели, ни разу не заподозрив, как Марии это неприятно. А она потихоньку корила себя за неуместную глупую ревность…
Мертвая тишина, царящая теперь в доме, была мучительна. Мария вздрагивала от эха собственных шагов. Да, следовало уехать в тот самый день, когда умер Алессандро… Но она была так потрясена, что у нее не было на это сил. За полтора месяца до кончины Алессандро угодил в больницу с сердечным приступом. Мария первая примчалась к нему, была при нем неотлучно и ушла лишь тогда, когда узнала, что Георгий и Елена уже на пути в клинику из аэропорта.