Чтение онлайн

Фрэнк растерянно оглянулся на лежащего без сознания Майкла.

– Нет, конечно. Я-то откуда знаю?

– И всех поместий на острове? – Крюгер явно наслаждался триумфом.

– К чему вы клоните?

– Ну ладно. Когда наш… ээ… скажем так, новый арабский друг наслушался вашей болтовни и разобрался, что к чему, он предложил нам по сходной цене приобрести записи разговоров.

– Но Майкл же сто раз проверял все помещения на прослушку!

– Конечно. И каждый раз слуга, Ахмед кажется, отключал перед этим все устройства. Так что засечь их было невозможно. Там есть такая кнопочка

в доме. Эта система на острове уже лет двадцать. Между нами, этот араб имеет на шантаже раз в сто больше, чем на аренде. – Крюгер расхохотался, глядя на ошеломленного Фрэнка.

– А когда Ахмед уезжал?

– Тоже отключал. Но материала и так достаточно. Мы все знаем, мистер Фрэнк. И про слиток, и про запись. А Маковецкого вашего мы обезвредим, можете быть уверены.

Фрэнк понял, что их убьют. Это было ясно с самого начала. Но после таких откровений Крюгера он вдруг со всей отчетливостью понял, сейчас придет смерть.

– Пощадите жену и ребенка, – глухо проронил он.

Крюгер по-доброму улыбнулся.

– Вы не хуже меня понимаете, Фрэнк. Не могу… – Лицо его вдруг переменилось. За долю секунды превратилось в страшную маску. – Где слиток? – прошипел Крюгер.

В висках у Фрэнка знакомо застучало, он почувствовал непреодолимое желание врезать по этой маске. Вколотить мелкие, острые зубы в глотку. Но инстинкт самосохранения остановил его. Он знал, стоит только начать замах, и его изрешетят. «Ударить, может, и успею, но уже на излете. Смазанно получится, – подумал Фрэнк, повернулся и отрешенно побрел назад. – Еще несколько секунд жизни для нас всех».

– Им нужен слиток. Он еще у вас, док?

– Да, конечно. – Халиков вынул из-за пазухи слиток и отдал его Фрэнку.

– Па? Нас убьют?

У Фрэнка перехватило дыхание. Он не мог ответить. В голове завертелось: «Убьют… убьют… Всех! И Джонни, и Эллен, и меня! Всех… Прямо здесь! Прямо сейчас!»

Он вдруг ощутил жжение в ладони. Казалось, слиток слегка покалывает электрическими разрядами. Фрэнк поднял руку и удивленно уставился на слиток мобиллиума. Тот нестерпимо блестел на солнце.

– Ну, давайте! – Крюгер истолковал жест так, словно Фрэнк протягивает ему слиток. Он быстрым шагом направился к пленникам. – Еще меня интересует оригинал записи «Морфеуса», – громко заявил он.

Мобиллиум вдруг шарахнул разрядом так, что Фрэнк выронил слиток. А дальше начался странный сон. Кто-то беззвучно поздоровался с Фрэнком. А потом в его мозгу словно застучали молоточки: «ЖИЗНЬ СВЯЩЕННА. ДОЛЖНЫ ЖИТЬ. СМЕРТЬ НЕДОПУСТИМА. ЗАЩИТИТЬ ЖИЗНЬ». Вокруг упавшего слитка вдруг завертелся маленький смерч, он поднял в воздух песчинки, они закружились в танце, прямо на глазах меняя цвет с желтого на красный. Фрэнк посмотрел под ноги и увидел, что слитка больше нет. Смерч набирал силу, вертелся в своем безумном танце, всасывал в себя песок. Фрэнк попятился, на месте упавшего слитка уже была воронка глубиной в метр. Крюгер метался, орал что-то, но из-за воя смерча ничего не было слышно. В голове у Фрэнка стучало: «ЖИЗНЬ СВЯЩЕННА. ЗАЩИТИТЬ. ЗАЩИТИТЬ». Он уже все понял.

– Отходите! – закричал он. – Сейчас появится шар! Он защитит нас. Ныряйте прямо в него!

Изумленные солдаты,

опустив оружие, пятились от невиданного зрелища. Никто из них не слышал команд Крюгера. Да и выполнять их никто не собирался. Каждый понял: сейчас, прямо на его глазах, происходит чудо. Крюгер достал из кобуры пистолет, побежал, размахивая им, к сержанту взвода. Мобиллиумный шар уже почти достиг десятиметрового диаметра. Солдаты всё пятились от громадины, а шар продолжал поглощать песок и превращать его в мобиллиум. «СПАСЕНИЕ ЗДЕСЬ. НЕТ СМЕРТИ» – шар надвинулся на приговоренных. Эллен в ужасе закричала, закрыла руками лицо.

– Он хороший, мама. Он добрый. Он хочет защитить нас.

Фрэнк удивленно посмотрел на Джонни: «Как он понял? Или тоже вступил в контакт?»

– Берите Гинза, доктор. Дэн, помоги мне с Майклом. Нужно просто стоять. Ничего не бойтесь. На Ганимеде такая штука уже спасала нас! – Фрэнку приходилось кричать, так как вой смерча не ослабевал. – Эллен, девочка моя, ничего не бойся. Иди сюда, Джонни!

Джонни, крепко обнимая совершенно ошалевшего кота, бросился к отцу. Фрэнк, поддерживая левой рукой брата, прижал к себе жену и сына и зажмурился. Огромный десятиметровый шар подмял под себя крошечные фигурки людей и провалился в песок. Во всяком случае, так это выглядело для Крюгера и его наемников.

Фрэнк открыл глаза. Они все оказались в сферической камере. Гинз устало опустился на «пол».

– Мы в мобиллиуме? – бесцветным голосом спросил он.

– Да, Гинз!

Джонни с интересом рассматривал блистающие сполохами алого «стены».

– Движемся? – тихо спросила Эллен.

– Похоже, да.

Вестибулярный аппарат, немного растерявшись, наконец выдал свой вывод: «Да. Движемся вниз и по горизонтали».

Понятия «вперед» или «назад» в этой сферической камере были неуместны. Царила абсолютная тишина. Такая, что они слышали собственное дыхание.

– Черт! Я в мобиллиуме! – доктор Халиков опустился на корточки. – Признаться, я не очень верил в вашу историю с шаром. Но то, что я увидел сегодня! История как раз для сумасшедшего дома.

– А ведь мы были на волосок от гибели! – сказал Фрэнк. – Все разговоры в доме прослушивались. Они знали все и про слиток, и про диск. Всё. И у них был четкий приказ… – Фрэнк запнулся, посмотрел с любовью на Джонни. Коснулся легко губами Эллен. – Мобиллиум как-то почувствовал нависшую над нами смертельную угрозу. Неотвратимую и фатальную. И начал действовать. У него это в программе – оберегать жизнь.

– Возможно, – согласился Раф. – Вот только хотелось бы знать, куда он нас везет?

– Наверное, в безопасное место, – задумчиво произнес Фрэнк.

– Интересно, что в представлении мобиллиума – безопасное место? Может, ядро Земли? Кажется, пошли вверх.

Эллен продолжала стоять, боясь даже прикоснуться к стенам шара. Джонс мяукнул. Вырвался из рук Джонни и спрыгнул на «пол». Осторожно принюхался. Фрэнк нахмурился:

– Эй! Только не вздумай тут отметиться!!!

Дэн вдруг оглушительно захохотал, к нему присоединился Раф, а через секунду смеялись все. Даже Гинз, держась за грудь, скривившись от боли, похохатывал.