Галлюцинации

Мы шли полжизни и молчали,

нас окружал кровавый мрак,

над нами вороны кричали,

перебивая лай собак.

Я проклинал себя и силу,

что заставляла нас идти,

мы видели одни могилы

на нашем правильном пути.

Вот так кончаются стихи,

любовь, надежды, ожидания,

все телефонные звонки

и наши оправдания.

Какое дело мне до этого?

Я шёл за ним и думал

– Одежда этого поэта

Как будто со старухи снята.

– Ладно,

Веди меня в свой дыр, бул, щил

среди помоек и могил,

я должен знать, что ждёт нас всех -

ответом был ехидный смех.

Пространство сжалось, я увидел,

как через мутное стекло

лицо ужасного правителя,

что правил той страной,

в которой я родился и любил.

В его глазах торчали гвозди

... среди помоек и могил...

А ведь когда-то на портретах

во всех правительственных кабинетах

смотрело это же лицо!

И что теперь?

К чему ему былая слава?

Он весь трясётся

и кровавых

слёз ему не прекратить.

Он что, рассчитывал прожить

всю вечность,

играя жизнью миллионов?

Теперь он получил за всё.

Нас тоже вряд ли кто-то вознесёт

на небеса - подумал я.

В проклятой бездне бытия,

где время превратилось в круг

и вырывается из рук.

А он всё продолжал кривляться,

– Ведь ты его узнал? Ну-ну.

Ещё бы, ты же издевался

над ним почти на всю страну.

Доволен?
– я проснулся. Утро.

Подушка. Наволочка. Книги.

Мы поступили очень мудро,

что не пошли вчера на митинг.

06.06.
– 05.08.

Я вылез из ямы метро больной,

в передозе, совсем один,

словно утопленник, всплывающий весной

между расколотых льдин.

Уличный морг притворялся живым -

каждый шагал со своей особенностью,

но если посмотреть с большой высоты -

все они двигались с одинаковой скоростью.

О, умение приспособиться!

Горе не сводит их с ума -

они идут с одинаковой скоростью

в такие же одинаковые дома.

21.45.02.07.06.

Лучший стимул для творчества,

конечно же, одиночество,

но в этот раз мы с пацанами

курили дурь и увидали в окне напротив

голую девку, которая

тёрла волосы полотенцем,

потом ей захотелось одеться,

мы кинули стул в окно -

стёкла полетели вниз, а эта голая

высунув голову на улицу, вся в крови, начала блевать.

Дальше был ветер и гололёд

они окружали медного всадника

вместе с нами,

а он всё пялился на облака

наглыми, пустыми глазами,

создатель империи и общака.

– Здравствуйте, реформатор,

как мы выглядим?
–

у моих приятелей на лицах пирсинг (то есть какие-то кольца),

а я всё не мог успокоиться

и орал на медного истукана

– Как наш вид?
– И кровавая рана

заката висела над нами,

и мёртвые шевелились под ногами.

18.05.19.12.05.

 Умоляю,

не презирайте блядей!

Они олицетворение свободы,

пусть и в такой форме.

Но что нам форма?

Нам, выжившим в девяностые,

олицетворяющим нулевые?

Они отдаются вам,

ничего не прося потом,

без желания ответа,

У вас такого нету.

Требуете от своих подруг или жён

верности,

выворачиваясь от ревности.

Каждый мальчишкой свой познаёт урок

между раздвинутых ног.

Теперь вы их оскорбляете

словом блядь,

 так называйте так и меня.

Давай, не обидно! Я тоже не требую ответа.

Ведь нет никакой разницы

между блядью и поэтом.

23.25.01.07.

Озноб по телу - это просто

волна прихода от таблеток,

что привезли из Амстердама

пугливые матросы

в рваных джинсах,

с глазами, выжженными от работы.

На самом деле, между нами

вертелись ангелы,

как на церквях периода барокко,

но наши слабые пять чувств

и не могли, и не хотели

воспринимать мир, как он есть,

В загаженном людьми подвале

долбил нелепый аР-эН-Би,

и ангелы кружились, наблюдали,

не знали правила уродливой игры.

Мой судорожный жест никто не видел,

и никого я не обидел.

23.30.12.07.06.

Ну да, конечно же, ты права -

уже сказаны все слова.

Эту песню не вспомнишь, не проклянёшь,

давай, доставай свой нож.

Ссыкливая дрянь в интернете,

менты в гестаповской форме,

обыски и аресты

застряли в моём горле.

Не размер и не рифма теперь важны,

а наглая поступь страны.

О, мой нигилизм, ты всегда был прав,

но я слишком слаб, слаб,