Галили
Шрифт:
— Тебе нужно укрепить свое нёбо, — сказал Гаррисон.
— Не поздновато? — улыбнулся Митчелл.
— Лучше поздно, чем никогда, — ответил тот, поднимая голову от тарелки, очки его слегка запотели.
— Что ты имеешь в виду? — осведомился Митч.
— Ты всегда был слишком изнеженным. Пора с этим кончать. Ради всех нас, — Гаррисон отложил вилку и поднял бокал с вином. — Ты знаешь, что Лоретта ходит к какому-то астрологу?
— Да, старик Кадм явно недоглядел. Но при чем тут это?
—
— Бог мой, каких еще прогнозов?
— О нас. О Гири.
— И что же он сказал?
— Что нас ожидают большие перемены и они нам вряд ли понравятся. — Гаррисон перекатывал в ладонях винный бокал, глядя куда-то поверх головы брата. — То есть совсем не понравятся.
Митчелл недоуменно уставился на него.
— Какого черта Лоретта тратит деньги на подобную чушь?..
— Подожди. Я еще не все сказал. Первым признаком грядущих... — Гаррисон осекся, подыскивая слово, — ...перемен будет то, что один из нас потеряет жену. — Взгляд его наконец встретился со взглядом Митчелла. — И с тобой это только что произошло.
— Она вернется.
— Тебя трудно убедить. Но вернется она или нет, главное, что она от тебя ушла.
— Слушай, Гар, я тебя не узнаю. Да неужели ты веришь во все эти бредни?
— Я не закончил. Он назвал и второй признак — нам придется иметь дело с человеком, пришедшим с моря.
— Все это не слишком убедительно, — вздохнул Митчелл. — Этот парень наверняка что-то вытянул у Лоретты, а потом подал ей полученные сведения под соответствующим соусом.
— Может, ты и прав, — кивнул головой Гаррисон.
— А как еще можно объяснить все эти жуткие пророчества? — раздраженно вопросил Митчелл. — Или нам стоит признать, что этот парень ясновидящий и впереди нас ждут неисчислимые бедствия?
— Да, — вновь кивнул головой Гаррисон. — Это тоже нельзя сбрасывать со счетов.
— Да ты совсем спятил. Моя версия мне больше по душе.
Гаррисон налил себе вина.
— Как я уже сказал, — пробурчал он, — ты слишком изнежен.
— Да что ты ко мне привязался, черт возьми!
Гаррисон криво ухмыльнулся.
— Ты слаб, братец, и не желаешь принимать ничего всерьез. Не желаешь замечать опасности. Пусть все летит к черту, ты предпочтешь закрыть глаза.
Митчелл вскинул руки, точно прося пощады.
— Я ушам своим не верю, — простонал он. — Вот уж не думал услышать такое от тебя. Тебя же всегда считали самым разумным из всей нашей семьи.
— Это верно. Полюбуйся, что со мной сотворила моя хваленая разумность.
— По-моему, ты выглядишь неплохо. Не скажешь,
— Господи, — устало перебил его Гаррисон. — Неужели мы с тобой так и не поймем друг друга? Да будет тебе известно, я жру антидепрессанты горстями. И не вылезаю от психоаналитиков. А когда я вижу собственную жену голой, меня тянет блевать. Неплохая картинка, правда, Митч? — Гаррисон уставился на свой стакан. — Вообще-то, мне нельзя пить. Алкоголь и антидепрессанты — убойное сочетание. Но сейчас мне на все плевать. — Гаррисон помолчал и осведомился: — Желаешь еще что-нибудь отведать?
— Нет, спасибо.
— Думаю, ты справишься с мороженым. Иногда надо позволять себе маленькие детские радости. Это повышает настроение.
— Мне лучше воздерживаться от сладкого.
— Женщины на этой вонючей планете ничего не имеют против жирных мужских задниц. Так что ешь мороженое, сколько влезет.
— Не меняй тему. Ты говорил, что смешиваешь спиртное и таблетки.
— Нет, я говорил не о таблетках. Я говорил, что скоро свихнусь, потому что не вижу ровным счетом никакого смысла цепляться за свой поганый рассудок.
— Раз так, сходи с ума на здоровье, — отрезал Митчелл. — Я тебе мешать не буду. Явись на следующее заседание совета в чем мать родила. Подожги дом. Пришей кого-нибудь. Делай все, что твоя левая нога захочет. Все равно это лучше, чем слушать бредни какого-то придурка-астролога и дрожать от страха.
— Он говорил о Галили, Митчелл.
— Человек, пришедший с моря? Это может быть кто угодно.
— Да. Но астролог говорил именно о нем. О Галили.
— Давай прекратим этот разговор, — вскинул руки Митчелл.
— Но почему?
— Потому что мы с тобой ходим по кругу, и этому не видно конца. С меня хватит.
Гаррисон пристально посмотрел на брата и вздохнул.
— Что ты будешь делать сегодня ночью? — спросил он.
— Как что? — пожал плечами Митчелл и взглянул на часы. — Отправлюсь домой и лягу спать.
— В одиночестве?
— Да. В полном одиночестве.
— Ни секса. Ни мороженого. Да ты себя совсем заморишь, братец. Хочешь, подыщу тебе на эту ночь классную телку?
— Нет, спасибо.
— Ты уверен?
Митчелл расхохотался:
— Уверен.
— Что смешного?
— Ты. Можно подумать, мне снова семнадцать лет и ты пытаешься помочь мне лишиться девственности. Помнишь ту шлюшку, что ты для меня привел?
— Хуаниту.
— Точно, Хуаниту! Ну и память!
— Ей так нравилось...
— Ох, не напоминай мне...
— ...Сидеть у тебя на лице. Тебе надо было на ней жениться, — сказал Гаррисон, отодвигая стул и поднимаясь. — Сейчас бы у тебя было детей двадцать, не меньше.