Фрунзе
Шрифт:
Но вот в один из очередных приездов Василия Михайловича Фрунзе из Мерке в Пишпек к нему явился учитель Свирчевский и сообщил, что из Верненской гимназии пришло предложение рекомендовать для прохождения гимназического курса самого способного из учеников Пишпекской городской школы.
— Ну и что же? — хмуро спросил Василий Михайлович. Он даже думать не смел еще и второго сына послать з гимназию, тем более что подрастали три малолетние дочери.
Но Свирчевский набросился на него с упреками и уговорами:
— Мы признали
И хоть очень туго приходилось семье фельдшера, а все-таки на последние гроши отправили Василий Михайлович с Маврой Ефимовной и Мишу учиться в город Верный, в гимназию.
Отправлен он был, по скудости средств, с так называемой «оказией» — с дунганским товарным обозом. Путь в двести тридцать два километра такой обоз проходил за семь-восемь дней на непрестанно понукаемых неторопливых волах.
К северу от Пишпека, в направлении Верного, местность с каждым километром выглядела все более унылой, угрюмой. Выжженная летним зноем степь, холмы и холмики, покрытые мелкорослой полынью, иглистыми кустиками эфедры. Только свист сусликов нарушал тягостную тишину. Но Миша не скучал в пути.
Время от времени через дорогу, с западных пастбищ на восточные, поближе к горам оборванные джигиты перегоняли большие бараньи отары. Как будто какие-то полые воды вдруг хлынут поперек пути. Еще не остриженная шерсть на тысячах бараньих тел волнится, как рябь на воде, и вся эта живая река шерсти и мяса сопит, фыркает, разноголосо блеет…
— Кимды кой-та? — кричит Миша Фрунзе погонщикам по-киргизски. — Чьи бараны?
— Бектонбай-да… (Все принадлежит Бектон- баю), — слышится ответ джигита, помахивающего длинной тонкой жердью, похожей на пику.
Перевалив Курдайский перевал, обоз несколько ускорил свое движение, и вот, наконец, Михаил увидел перед собой у подножия новой высоченной цепи гор знаменитый Верный, столицу Семиречья. По склонам гор спускались голубоватые хвойные леса, между которыми виднелись быстро несущиеся потоки. Город был весь в садах. Только крыши домов кое-где выступали из сплошной зелени.
Густой яблочный запах висел над Верным. Недаром по-казахски город этот именовался Алма- Ата, что значит «отец яблок».
Немногим оживленнее Пишпека, но так же зноен, дремотен был Верный. Только парады гарнизона да огромные скотные ярмарки всколыхивали время от времени вяло-размеренное течение верненскон жизни.
Город Верный властвовал над необъятной казахской степью и над горами Семиречья, выколачивал из миллионов степных и горных кочевников богатые подати и поборы, жирел на бараньем сале, на бесчисленных множествах бараньих туш и шкур…
В Верном жили все высшие чиновники края, стояло несколько полков пехоты и кавалерии. В центре города красовался дворец военного
Гимназия, деревянная, одноэтажная, стояла возле большого городского сада. А неподалеку от нее виднелось полицейское управление — длинное серое здание, лишь с двумя окнами на улицу. Все остальные его окна глядели во двор.
3. ПОМОЩЬ ВЕЛИКОГО ПОЭТА
И вот Миша Фрунзе в стенах гимназии. Он не слишком ощущал отсутствие семьи, не испытывал чувства одиночества. Родной брат его, Константин, с которым он вместе и поселился, учился уже в пятом классе, а вместе с Мишей поступили его товарищи — земляки по Пишпеку: Эраст Поярков, сын доктора, и Саша Ромодин, сын пишпекского нотариуса.
Миша сразу проявил себя отличным учеником. Вокруг него, коренастого, ясноглазого, одетого в узковатую, перешитую из братниной курточку, всегда толпились одноклассники. Тому задачку помоги решить, другому переложение проверь…
Видя способности Михаила Фрунзе, и педагоги относились к нему благосклонно. Только законоучитель, отец Филимон Янковский, все допытывался, какой он национальности.
— Фрунзе, ты немец? — спрашивал он не один раз — сперва по забывчивости, а потом, как видно, ради благодушной шутки.
— Нет, батюшка, я не немец, — отвечал Миша терпеливо.
— Француз?..
— Нет, и не француз…
— Грузин?
— Нет…
— Грек?
— Нет…
— Так кто же ты наконец?
— Из молдаван я, батюшка…
— Полно врать! Молдаване — как жуки черные, а ты, гляди, какой русый, да и глаза голубые…
На самом деле глаза у Миши были светло-серые.
— Да я в мамашу, а она — чисто русская, воронежская… — поясняет Миша.
— А ну-ка, перекрестись…
Миша крестился, и отец Филимон на том успокаивался…
— Ну, молодец, коли так… Учись, способный ты паренек…
Но вот вдруг словно гром разразился над братьями Фрунзе: неожиданно умер в далеком местечке Мерке их отец, Василий Михайлович. Его нашли мертвым в рабочей комнате при Меркенской больнице. А был он совсем еще не стар, сравнительно крепок. Видно, не вынес посыпавшихся на него за последнее время мелких и крупных ударов.
Разговоры и пересуды поднялись в Пишпеке. Одни приписывали смерть фельдшера разрыву сердца. Другие считали его жертвой собственной страсти изобретать новые лекарства и на себе их проверять. А некоторые подозревали даже самоубийство.
Сообщение о смерти отца пришло в Верный в нелегкое для братьев время. Директор гимназии Вахрушев хоть и похваливал вместе с другими педагогами их успехи, но не забывал требовать и плату за ученье.
Вызвав как-то Михаила, он велел ему написать письмо домой, чтобы поспешили со взносом денег.
Гражданская война 1918-1921 гг. — урок для XXI века
Научно-образовательная:
политика
рейтинг книги
Вечный. Книга I
1. Вечный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
рейтинг книги
На переломе. Философские дискуссии 20-х годов
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги
Последнее королевство
1. Саксонские хроники
Приключения:
исторические приключения
рейтинг книги
Когда отступать некуда, дерутся насмерть
Детективы:
прочие детективы
рейтинг книги
Дважды одаренный
1. Дважды одаренный
Фантастика:
альтернативная история
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
попаданцы
рейтинг книги
Изобретение империи: языки и практики
Научно-образовательная:
обществознание
рейтинг книги
Звезды: их рождение, жизнь и смерть
Научно-образовательная:
физика
астрономия и космос
рейтинг книги
Орден Багровой бури. Книга 1
1. Орден Багровой бури
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
рейтинг книги
Жизнь моря
Детские:
детская образовательная литература
рейтинг книги
Том 4. Фома Гордеев. Очерки, рассказы 1899-1900
4. Собрание сочинений в тридцати томах
Проза:
русская классическая проза
рейтинг книги
Ермолов
1373. Жизнь замечательных людей
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
На границе империй. Том 4
4. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
рейтинг книги
Тайные силы в истории России
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги