Фронты

Со-Авторы этого романа — литераторы и основатели СПИП (Союза Поэтов и Прозаиков) г. Москвы. С 1985 года они выпускали рукописный альманах «Сталкер», потом издавали альманах "Пан Бэ", а затем искали Издателя.

Авторы СПИП написали поистинне нескончаемое число удивительно талантливых и занимательных произведений, к сожалению, или к счастью, кроме романа П.Асса и Н.Бегемотова "Как размножаются ежики" не представленных в отечественной литературе.

Роман «Фронты» считается

одной из самых ярких жемчужин в наследии СПИП, он был признан лучшей книгой 1990 года из тех, что авторам довелось в этом году прочитать.

Три части «Фронтов» — "Третий фронт" (1990), «Рулетка» (1988) и "Дивизия Секера" (1986) впервые были переработаны в 1992 году, утратив при этом все слова, которые офицеры обычно не произносят, и благодаря издательству «МиК» издаются в авторской редакции и под твердой обложкой одной книги — она перед вами.

В семидесяти пяти словах о самом романе.

Каждую из частей можно считать самодостаточной повестью. Все они связаны только одним местом действия — Империей, одними и теми же неуловимыми глубинными идеями, и общими героями — поручиком Адамсоном, корнетом Блюевым и отчасти ротмистром Яйцевым. Именно их, и проводят авторы по своему фантасмагорическому миру, описывая существование офицеров Ставки на протяжении почти пяти лет.

Время действия — непознаваемо. Продвигаясь по фантастической плоскости Империи, не ставьте опознавательных знаков, не ищите аллегорий и не проводите параллели, которые, как известно, нигде непересекаются. Нам бы не хотелось, чтобы читатель это делал, и с еще большим огорченичем мы наблюдаем как сегодняшний день начинает походить на написанные нами строки.

Чтобы лучше представить себе место событий, прилежный читатель соизволит нарисовать полевые карты боевых действий, а для лучшего ознакомления с героями этого эпоса, представит в своем воображении групповые портреты действующих лиц. Их немного и не все они являются офицерами Ставки. Это поручик Бегемотов, барон фон Хоррис, поручик Слонов, полковник Секер и пилот Румбель. Со своей стороны, авторы сделали все, что вы сможете по достоинству оценить и их Глупость, и их Величие.

Если книга Вам не понравится, не отчаивайтесь. По статистике, собранной Дирекцией СПИП, нам известны по крайней мере четрые человека которым она не пришлась по вкусу. Полный список этих читателей будет приведен при переиздании. Для этого направьте свою фамилию, имя, отчество, год рождение и семейное положение на адрес редакции.

Напротив, свои хвалебные отзывы Читатель направит по адресу — Москва, ул. парашютиста Бормашинова, 16, "Дом Литератора Союза Поэтов и Прозаиков", или по любому из адресов, какие сможет придумать.

В смутных водах ушедшего мы находим черты своих лиц. В видениях дней грядущих можно разглядеть очертания и этого дня. Но Никто не скажет, когда это было и когда это будет. И Никто не пройдет след в след этот путь снова.

Со-Авторы Н.Бегемотов, Ф.Секер, С.Хоррис

Москва,

кофейня, 23 апреля 1993 года

Судя по архивным записям имперской Канцелярии, которые Со-авторы использовали в данном труде, действие этой повести происходит задолго до Отсосовских событий, описанных в повести «Рулетка» и много ранее возобновленных боев, иллюстрированных в "Дивизии Секера". К сожалению, Со-Авторам так и не удалось установить название Столицы Империи, возможно что это, так называемый, Тоже-Париж.

Над шестым Столичным Пехотным юнкерским корпусом безмятежно палило солнце, освещая длинными желтыми лучами пыльные казармы, штаб, в котором за дубовым столом дремал начальник заведения — доблестный майор Секер, и плац для строевой подготовки.

В центре плаца стояла почти развалившаяся дощатая трибуна, построенная в незапамятные времена по случаю так и не состоявшегося приезда в корпус государя Императора. Как раз в те дни государь Император сбежал за границу, а развалины трибуны безуспешно пытались заслонить четыре фанерных щита, на которых в парадном шаге застыли юнкера с лицами недельных удавленников.

Сейчас на плацу был выстроен взвод юнкеров первого курса, только что отшагавший строевым шагом двадцать периметров вокруг трибуны.

Юнкер Блюев стоял в середине строя, пряча глаза от взводного и мечтая затянуться папиросой. А перед строем вышагивал поручик Слонов, пьяный так, что его шатало из стороны в сторону. Видимо, он хотел бы остановиться и распустить строй юнкеров по казармам, но просто не мог это сделать, чтобы не упасть. Юнкера провожали его своим по обыкновению тупым и ничего не выражающим взглядом.

Поручик Слонов был небольшого роста, что на плацу, впрочем, было не заметно, с прорастающим сквозь китель животом и приятной пропитой физиономией. С поручика можно было бы ваять или писать маслом офицера.

В душе Слонов был чрезвычайно добр и отзывчив на ласку, правда, пока не выпадало подходящего случая это показать. Он мог бы заплакать над убиенной собакой, но со скорой руки, и при наличие патронов, пристрелил бы и инвалида.

Наконец взводный остановился, широко раскорячив ноги, прямо перед вмиг осиротевшим юнкером Блюевым.

— Н-н-ну? — свирепо рявкнул поручик, да так, что Блюев отпрянул во вторую шеренгу, которой, кстати, не было.

Сам не ожидая от себя такого рыка, Слонов задумался и потерял над собой контроль… Его рвало на плац необычайно долго (на самом деле, минут восемь), после чего, Слонов вытер рукавом мундира шершавый рот и промолвил: "Блюев!.."

— И-я! — взвизгнул названный юнкер, инстинктивно вылетая на несколько шагов вперед.

— Убрать! — скомандовал Слонов ткнул перстом себе под ноги.