Чтение онлайн

— Всем привет, меня зовут Хуан, я — временно исполняющий обязанности директора по связям с общественностью клана Веласкес. — Вот, только начал говорить — и волнение само прекратилось. Наоборот, пришла уверенность в себе и своих силах. Алилуйя! — Знаю, вы негодуете, что только-только восстановленное вещание СМИ оборвалось, и вы будете лицезреть мою тушку на всех-всех официальных каналах и частотах… Но, сеньоры, поверьте, я точно также рад вас видеть, как и вы меня. — Выдавить лёгкую улыбку, типа шутка. — Но ситуация в стране складывается настолько… Впечатляющая, что у нас нет выбора, кроме как провести разъяснительную работу с вами, с населением и избирателями. Со ВСЕМ населением

и ВСЕМИ избирателями, чтобы потом не возникало вопросов, когда ситуация взорвётся и дерьмо потечёт из всех щелей нашего общества, снова его раскалывая и вызывая новые социальные катаклизмы. Но, наверное, давайте о проблеме не сразу, постепенно.

Обернулся на сто восемьдесят градусов, камера — отображающая эфир иконка внизу под глазом — показала, что Жан-Поль надвинул изображение здания, у которого мы стояли.

— Как видите, мы сейчас находимся возле главного управления департамента миграционной политики. Святая святых места, в котором принимают решения о разрешении или запрете на въезд в страну иностранцев, где выдают разрешения на жительство и рассматривают запросы на подданство. Так получилось, что именно эта контора «накосячила», легализовав на планете уйму граждан с низкой социальной ответственностью, и я имею в виду наймитов вражеских разведок под этим словом. Иностранных диверсантов. Которые вышли из спячки и ударили по нам, взяв оружие у местных, наших, венерианских кланов-предателей.

Снова обернуться на камеру, операторы навели на меня крупный план.

— Сейчас вся страна ждёт от нас, от Веласкесов, коих я представляю, что они надают проштрафившимся чиновникам из миграционной службы по щам, кого-то посадим, кого-то выгоним с позором… И все заживут долго и счастливо. Ведь это же счастье, когда виновные наказаны, правда? И королева такая крутая, как она может не наказать негодяев? Вы же голосуете за неё, в лице партии монархистов — благодаря вам у неё голоса в Сенате, свои люди в ключевых министерствах, она же не может не наказать откровенных предателей! Вот как раз сейчас мы с вами увидим, как это происходит «изнутри», какие у кого реальные возможности, и какие перспективы у всех этих собранных воедино уголовных дел. Пошли! — Это Максу и парням. Ангелы последуют за нами, но впереди пацаны — как точки съёма информации.

Операция «Источник власти» началась.

Здание предварительно было взято под контроль Сто двадцать пятым. И хотя на данный момент его бойцы рассосались по территории и в кадр не попали, охрана «не жужжала», сразу нас всех пропустила. Шли степенно, вразвалочку, но без проволочек — зрителя нужно успеть удержать. Слишком долгая экспозиция приведёт к тому, что он просто отключится и пойдёт заниматься своими делами. Потому вразвалочку мы шли для вида, на самом деле преодолели большое расстояние очень быстро.

У меня было кому отдавать приказы — всё же сценарий действа ночью написать сподобились. Основную работу навалил на следаков Тётушки, они и начали отдавать местным указания, кого и куда, в какую допросную, привести.

Допросные были небольшими, со всем нашим коллективом там людно и тесно, потому ангелов пришлось оставить за бортом, снаружи. Главные действующие лица — три следака, двое бойцов Макса (два из трёх были рядом, один всегда где-то на подхвате, контроль подхода). Плюс я. И получалась толпа.

Как когда-то мы начали свой первый массовый концерт с хитов, так и сейчас не стали растягивать, первых пригласили бонз. С тех, кто реально замазан, отдавал приказы, подписывал. Нет-нет, в этом здании не было тех, кто осознанно шёл на преступления, зная, что ввозит в страну террористов или диверсантов.

Но о незаконности своих действий, что подписывают документ тем, кто стопроцентно в стране не должен оказаться, все знали стопроцентно, и этим мы их кололи на камеру.

— … Да не знал я, что они такое! Не знал! Их, вон, тысячи! Каждый месяц их несколько тысяч! И все одинаковы. Где на них написано, что они проходили обучение в школе диверсантов? Этим «двушка» должна заниматься!

— То есть свой косяк скидываешь на чужую контору, — ехидно скалился следак. — Думаешь, такой умный, их подставишь, сам отмажешься?

— Да не отмазываюсь! Вы правы, у вас на руках факты — подписывал. Так я много таких подписывал. Каюсь. И раскаиваюсь. И готов наказание нести. Но наказание за административку, а не госизмену!..

Примерно так. С одной стороны ни о чём, с другой — для затравки для зрителя, чтобы было понятно, с кем имеем дело.

Первые двадцать минут в допрос я не вмешивался — надо было дать парням разогреться. Опасность, что экспозиция с неинтересной картинкой, затянется, оставалась, но пришлось идти на риск. Надо дать поданным зрителю мыслям настояться, как хорошему вину. Наконец, когда разговор зашёл на второй круг, выдвинулся вперёд:

— Сеньор, скажите, вы готовы подписать чистосердечку? С перечислением всех сумм и расчётных счетов, куда были отправлены полученные за ваши преступления деньги?

— Нет, что значит чистосердечку? Я и так говорю как есть, не скрываю. Виновен! И говорю, в чём.

— В отдельном преступлении. А я говорю о покаянии за десять последних лет службы. Сколько тысяч мигрантов прошло через вас? Скольких вы легализовали, дав вид на жительство, хотя им не светило?

— Я не…

— Вы тут такой правильный, раскаяние на лице… Покаяние на словах… Сеньор Лопес, разъясните городу и миру позицию данного индивида, почему он такой смелый, и даже в штаны не наложил от страха, что сидеть ему — не пересидеть.

Адвокат пока тоже стоял в стороне всё это время, наблюдал. Но, наконец, его выход.

— Всё очень просто, дорогие зрители, — сразу к аудитории, минуя меня, обратился он. — Понимаете, наша система правопорядка и процессуальная система устроены так, что показание само по себе не так уж и важно. — Он криво усмехнулся. — Я — адвокат Лопес, адвокатская лицензия номер… И я сам проделывал в практике много раз то, что хочет провернуть этот сеньор. А сеньор наверняка хочет следующего. А именно…

Далее он поведал об экспертизе. О подтверждении правильности слов. О давлении следствия с целью получения показаний, как их можно зафиксировать и запустить тему в оборот. О том, что одна единственная подпись, не поставленная, или поставленная не там, нивелирует очень важные и ответственные показания и обесценивает важные улики. И что своих людей у сеньоров инспекторов в органах правопорядка просто по логике не может быть мало.

— Конечно, всё это сработает не сразу — очень не сразу! — оговорился адвокат, повысив голос. — Для того, чтобы пройти все эти круги ада и обесценить работу следствия, нужны не просто месяцы, а минимум полгода. А скорее год. Но ведь посмотрите на ситуацию в городе вокруг — люди злы. Сейчас они не простят, если кого-то из сеньоров освободят из зала суда. Сейчас задача опытных адвокатов у наших доблестных служащих департамента миграционной политики наоборот, затянуть рассмотрение, и только месяцев через шесть начать подключать ствольную и реактивную артиллерию с экспертизами. Чтобы сработало всё тогда, когда пар из носика у народа выйдет, когда эмоции схлынут, и люди уже не пойдут на баррикады при освобождении их клиентов, то есть сидящих сегодня перед нами виновных сеньоров.