Чтение онлайн

Еще больнее, чем пять лет назад на мосту через Сону, Фридрих испытал на себе капризы фортуны. Очередная попытка ликвидировать схизму и тем самым укрепить имперскую власть провалилась. Однако Фридрих не позволил судьбе сломать себя, хорошо понимая, что за первой неудачей сразу же последуют и другие, стоит только утратить мужество и стойкость. Уже через несколько дней после прибытия в Павию Барбаросса предал имперской опале изменившие ему города, объявив им войну, хотя в данный момент это были лишь пустые угрозы.

Пытаясь расколоть Кремонскую лигу, объединявшую теперь восемь городов, Фридрих не распространил опалу на два прежде преданных Империи города, Лоди и Кремону. Он сразу же обратился и к князьям в Германии в надежде как можно скорее

получить от них помощь. «Мятеж поднялся не только против меня, — писал он. — Стряхнув с себя бремя нашей власти, бунтовщики до того осмелели, что замахнулись и на авторитет немецкого народа, утверждавшийся с таким трудом, ценой стольких жертв и крови многих князей и иных знатных мужей. Теперь они заявляют: „Не желаем больше, чтобы нами правил этот человек, и немцы не должны больше господствовать над нами“. Но мы скорее примем достойную смерть среди врагов, нежели допустим в наше время разгром Империи, дабы наши потомки не унаследовали смуту и анархию».

Но свирепствовавшие в Германии междоусобицы не позволили послать войско на помощь императору. В борьбе за архиепископство Зальцбургское было разрушено множество монастырей, а сам Зальцбург опустошен пожарами. Пфальцграф Рейнский Конрад, как только узнал о смерти архиепископа Райнальда, возобновил борьбу за Кельнское архиепископство. И в Саксонии дела обстояли не лучше. В отсутствие императора недруги Генриха Льва выступили против него.

Барбаросса не собирался сложа руки сидеть в Ломбардии, ожидая помощи из Германии. Уже в конце сентября он собрал вооруженные отряды из еще преданных ему городов Павии, Новары и Верчелли, к которым присоединились со своими дружинами также маркграфы Вильгельм Монферратский и Опицо Маласпина, а также граф Гвидо Бьяндрате. Барбаросса намеревался отомстить городам-изменникам и первым делом направился к Милану, огнем и мечом опустошая подвластную ему территорию. Когда же стало известно, что приближается армия Кремонской лиги, он сменил театр военных действий, переместившись в область Пьяченцы. Так осенью 1167 года Барбаросса вел малую войну, не имея достаточных сил для большого, решающего сражения.

Эта очевидная слабость императора побудила его противников развернуть активную деятельность. 1 декабря 1167 года встретились консулы городов Кремонской и Веронской лиг, чтобы торжественной присягой засвидетельствовать свое вхождение в состав единой Ломбардской Лиги, к которой тогда же присоединились Болонья, Феррара, Модена и Тревизо, так что общее число вошедших в состав Лиги городов достигло шестнадцати. Обсудили более тесное сотрудничество в будущем ради оказания совместного отпора императору. Был сформирован так называемый ректорат, в который вошли по одному-два представителя от каждого из шестнадцати городов, обязавшихся помогать друг другу в случае угрозы нападения и совместно возмещать причиненный ущерб.

В декабре городам удалось привлечь на свою сторону и маркграфа Маласпину. В свое время он перешел на сторону Барбароссы из корыстных побуждений и теперь усматривал большую для себя выгоду в сотрудничестве с городами. Утрата этого деятельного помощника оказалась весьма болезненной для императора. Его положение в Северной Италии все более ухудшалось; к тому же становилось очевидным, что немецкие князья и не собираются присылать военные подкрепления. Часть Италии, некогда входившую в состав Империи, можно было считать потерянной. Только во владениях маркграфа Монферратского, восточнее Турина, император в конце 1167 года мог еще чувствовать себя в относительной безопасности, да и то ему приходилось постоянно менять свое местонахождение, спасаясь от врагов, так что послам от графа Генриха де Труа и английского короля нелегко было его находить.

Главным вдохновителем сопротивления в Ломбардии выступал архиепископ Миланский Гальдини. Весной 1168 года ломбардцы даже основали новый город, в честь папы Александра III дав ему название Алессандрия. Это был прямой вызов императору, тем более что основание городов было

его бесспорной прерогативой. Для города нашли очень выгодное место и сразу же укрепили его валом и рвом. Правда, папа Александр III не последовал приглашению поселиться в Ломбардии, предпочитая оставаться в Беневенте, подальше от Барбароссы.

Еще в начале 1168 года Барбаросса решил покинуть Италию. Поскольку пробираться в Германию через альпийские перевалы было опасно, он договорился с графом Савойским о проходе через его территорию. Фридрих велел собрать размещенных по нескольким бургам заложников, намереваясь взять их с собой, дабы в случае необходимости иметь средство воздействия на врагов. Когда в начале марта он прибыл в сопровождении не более тридцати рыцарей в Сузу, ворота перед ним с готовностью открылись, но как только он оказался в городе, сразу же захлопнулись. Император оказался в ловушке. От него потребовали освободить заложников, ссылаясь на угрозу Ломбардской лиги в противном случае разрушить город. Самому императору и его свите гарантировали беспрепятственный уход, но ни один итальянец не должен был покинуть город.

Торжественное обещание беспрепятственного ухода не убедило Барбароссу, поскольку уже не раз совершались покушения на его жизнь и свободу. Переодевшись слугой, в сопровождении нескольких человек ночью он покинул город под благовидным предлогом заблаговременного поиска ночлега на следующую ночь. Так императору удалось пройти через перевал Мон-Сени и добраться до Гренобля. Тем временем в Сузе один из рыцарей Барбароссы создавал видимость его присутствия. Когда же бегство императора обнаружилось, его супруге и прочей свите под предводительством герцога Бертольда Церингена позволили беспрепятственно уйти, показав тем самым, что и вправду все дело было в заложниках.

Прославленный триумфатор милостью Божией император Священной Римской империи бежал в одежде слуги, как зверь пробираясь среди расставленных на него капканов. Все, чего добился Барбаросса за пятнадцать лет в своем стремлении упрочить господство немцев в Италии, рассыпалось прахом. И все же врожденный оптимизм, не покидавший императора даже в самые трудные минуты, подсказывал, что еще не все потеряно.

По возвращении из Италии весной 1168 года император долго оставался в прирейнских областях, где он всегда с особым удовольствием останавливался в своих любимых резиденциях в Вормсе и Хагенау. Правда, на этот раз удовольствие было испорчено мучительными болями в ногах, вызванными очередным приступом подагры. Сказалось перенапряжение последних десяти лет, проведенных в непрерывных разъездах, сражениях и лишениях. Только в Италии он семь лет практически постоянно находился в пути или в полевом походном лагере. Теперь Барбароссе предстояло как никогда долго прожить в Германии — целых шесть лет, занимаясь наведением порядка в стране и восстановлением растраченных на Апеннинах сил. Это были годы, бедные событиями, но богатые результатами.

Главной причиной провала своего четвертого итальянского похода Фридрих считал раздоры в Саксонии, помешавшие князьям, вступившим в очередной конфликт с Генрихом Львом, откликнуться на его просьбы о помощи. У Фридриха не раз появлялась возможность воспрепятствовать росту могущества Вельфов, и все же он сознательно этого не делал. Снова и снова князья, страдавшие от произвола Генриха, подавали жалобы в императорский суд — и ни разу не был вынесен желательный для них приговор. Дело неизменно заканчивалось мировым соглашением, о соблюдении которого Генрих потом и не помышлял. Чем могущественнее становился герцог Саксонии и Баварии, тем весомее было его слово в совете князей. Император вынужденно терпел это: до тех пор, пока он чувствовал за спиной поддержку Генриха Льва, его руки были развязаны для реализации собственных грандиозных замыслов. Вельф оставался в полной безопасности под защитой императора, сознавая при этом его зависимость от себя.