Френдзона

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Ненавижу начало учебного года. Все такие счастливые в школу тащатся. Почему-то они уверены, что сентябрь – это непременно новая жизнь. Думают, что теперь обязательно серьезно возьмутся за учебу. Будут читать устные предметы, аккуратно вести конспекты, отвечать на уроках. Ага, еще спать пораньше ложиться, в школу вовремя приходить… Ну что за бред? Всем понятно, что никакой новой жизни не будет. Уж если ты был лентяем, то им ты и останешься. Поэтому я никаких иллюзий насчет нового учебного года никогда не строю. Просто тихо и люто ненавижу школу.

Я с грохотом бросила сумку на деревянный стул, тут же ко мне подсела Маринка Петрова, школьная подруга и по совместительству соседка по парте. Та еще проныра, все ей про всех знать надо.

– Инка, какой загар! Колись! Турция?

– Ага, Турция, – согласилась я, не вдаваясь в подробности. Не расскажешь же ей, что все лето горбатилась у бабушки в огороде, пока наши сверстники разъезжали по курортам. Мама вновь устраивала свою личную жизнь и решила, что у бабушки мне будет самое то. Потому что я, видите ли, только мешаюсь. Мама у меня бесхребетная, и мужики ею вертят как хотят. Я этих рыцарей на белых конях насквозь вижу, ведь ни у кого из них нет серьезных намерений. А мама – наивная душа. Ну, я этим ухажерам сразу и говорю, что не на тех напали. Нашли дурочек. Мама, конечно, краснеет как рак, кричит, чтоб я извинилась. Но кто они такие, чтоб я признавала свою вину перед ними?

В класс вошла учительница. Географичка, Алла Николаевна. Терпеть ее не могу. Тоже строит из себя добрейшей души человека, а на самом деле…

– У нас новенький, – горячо прошептала мне в ухо Маринка. – Антон Кораблев, видела?

– Не-а, – также шепотом ответила я, записывая тему урока.

– У него папа заместитель прокурора, – продолжила Маринка. – Говорят, он в старой школе наделал делов, выгнали за хулиганство и неуспеваемость. Ему бы на старшие классы вообще забить, но папаша, видимо, его потом хочет в хороший институт пристроить…

– Ясно, – ответила я сухо, глядя на доску.

– …Похлопотал перед директрисой, и вот теперь Антон в нашей школе, – не унимаясь, шептала Маринка. – Так-то к нам тоже сложновато попасть, все-таки лицей. Видимо, у папочки там такие связи…

– Слушай. – Я наконец повернулась к Маринке. – Школа наша – отстой. И прекрати шипеть мне в ухо!..

– Зырянцева! – Географичка

обратила внимание на нашу парту. Разумеется, в самый неподходящий момент. – Быть может, ты знаешь новую тему лучше меня?

– Это вряд ли, – честно ответила я, поднимаясь с места.

– А может, ты выйдешь к доске и повторишь все, что я сейчас сказала?

– А может не стоит, Алла Николаевна?

– Зыря-я-янцева! – закатила глаза Валя Куницына, отличница и активистка. Сидит за первой партой, учителям в рот заглядывает. – Ты как разговариваешь? Немедленно извинись перед Аллой Николаевной!

– За что? – искренне удивилась я.

– Хотя бы за то, что отнимаешь время у всего класса, – строго сказала географичка.

– Ой, ну конечно! Мои одноклассники прямо очень переживают, что урок может сорваться.

– Вот-вот! – поддакнула Валька.

– Помолчала бы, – не выдержала я.

– И перед Валей извинись! – покраснела Алла Николаевна.

– Перед Куницей? Может, мне вообще к каждому индивидуально подойти, на колени встать? За отнятое время…

– Ну, все! – взорвалась географичка. – Все! Давай, Инна, дневник на стол, сама за дверь. Мое терпение тоже не резиновое.

Приехали! Превосходное начало учебного года. Выгнали с первого же урока. Это все Маринка со своим новеньким.

Положив дневник на учительский стол, заметила наглую злорадную ухмылку Куницыной. Такая злость меня в тот момент разобрала, что я по дороге к выходу из класса взяла грязную меловую тряпку с доски и прямо в морду ее довольную зашвырнула. Такой визг поднялся. Я поспешно покинула класс, а то еще к директору вызовут в первый учебный день. Конечно, скандала можно было избежать, не вступай я в полемику. Могла просто сказать: «Простите, я больше не буду». Но разве так просто сказать «прости», тем более когда не чувствуешь себя виноватой?

– Ну? Как школа? Есть новенькие? – встретила меня на пороге мама.

– Превосходно! – ответила я, сбрасывая туфли. При маме дневник лучше не открывать. Хотя вряд ли ей придет в голову, что я в первый учебный день заполучила гневное послание красной пастой на полстраницы.

– А поконкретнее? – Мама увязалась за мной на кухню. – Тебе обед погреть или сама?

– Погрей.

– Тебе Саша звонил.

– Очень за него рада.

Молчание.

– Инна, ты бы хоть в этом году к папе сходила, у него сегодня день рождения.

– Мам, ты опять? Вот еще. Меня никто и не приглашал, между прочим.

– Он нам на домашний звонил, тебя звал.

– На мой телефон приглашений не поступало.

– Инна! – рассердилась мама. – Ты как маленькая! Ну что тебе, официальную телеграмму послать, чтоб сходила? Отец – занятой человек…

Мама поставила на стол горячую тарелку со щами.

– Уже неохота обедать, – ответила я и ушла в свою комнату.

– Саше перезвони! – прокричала вслед мама.

Саша – мой друг детства. Жутко приставучий тип. Кажется, он единственный, кто еще мне звонит на домашний. И папа. Поэтому я предпочитаю пореже брать трубку.