Фрайдэй
Шрифт:
Маловероятно — но мне надо было попытаться.
Мне оставалось только еще раз попробовать отыскать моих пропавших друзей… а потом на время забыть об этом, пока я не вернусь со Стационарной Станции или (надежда всегда жива!) из Большого Путешествия. Конечно, со Стационарной Станции можно позвонить в Сидней или Виннипег или еще куда-нибудь… но обойдется это значительно дороже. Я за последнее время узнала, что хотеть чего-нибудь и иметь возможность заплатить за это — совсем не одно и то же.
Я набрала код Торми в Виннипеге,
Вместо этого я услышала:
— Дворец пиратской пиццы!
Я пробормотала:
— Извините: я ошиблась номером, — и отключилась. Потом я набрала код еще раз, очень аккуратно…
…и услышала:
— Дворец пиратской пиццы!
На этот раз я сказала:
— Извините за беспокойство. Я в Свободном Штате Лас-Вегас, и я пыталась дозвониться до друзей в Виннипеге — но я дважды попала к вам. Я не знаю, что я делаю не так.
— Какой код вы набирали?
Я сказала.
— Это наш, — согласилась она. — Лучшая гигантская пицца в Британской Канаде. Но мы открылись только десять дней назад. Может быть, этот код был раньше у ваших друзей?
Я согласилась, поблагодарила этот приятный голос и отключилась. Села и задумалась. Потом я набрала АНЗАК-Виннипег, изо всех сил желая, чтобы этот терминал с минимальным набором функций мог передавать картинку не только в пределах Лас-Вегаса; когда изображаешь из себя Пинкертона, полезно видеть лица. Как только компьютер АНЗАК ответил, я, имея уже некоторый опыт в обращении с ним, попросила оперативного дежурного. Я сказала женщине, которая ответила:
— Я Фрайдэй Джонс, новозеландская подруга капитана и миссис Торми. Я пыталась позвонить к ним домой, но у меня ничего не получилось. Не знаю, может быть, вы сможете мне помочь?
— Боюсь, что нет.
— Правда? Даже не сможете ничего подсказать?
— Мне очень жаль. Капитан Торми уволился. Он даже снял деньги со своей пенсионной страховки. Как я понимаю, он продал свой дом, так что, я думаю, он уехал навсегда. Я знаю только, что единственный адрес, который у нас есть — это адрес его зятя в Университете Сиднея. Но мы не можем разглашать адреса.
Я сказала:
— Я думаю, вы имеете в виду профессора Федерико Фарнезе с биологического факультета университета.
— Верно. Вы, видимо, его знаете?
— Да, Фредди и Бетти мои старые друзья; я знала их, когда они жили в Окленде. Ну что же, тогда я подожду, пока не вернусь домой, а оттуда я позвоню Фредди и таким образом доберусь до Иена. Спасибо за помощь.
— Всегда рада. Когда будете говорить с капитаном Торми, передайте, пожалуйста, ему привет от младшего пилота Памелы Хересфорд.
— Я запомню.
— Если вы скоро собираетесь домой, у меня есть для вас хорошие новости. Все рейсы полубаллистиков до Окленда снова в действии. Мы десять дней работали, перевозя только грузы, и теперь уверены, что диверсии на наших
Я еще раз поблагодарила ее, но сказала, что поскольку я в Вегасе, полечу я, скорее всего, из Ванденберга, а потом отключилась, пока не пришлось выдумывать еще что-нибудь.
Я села и задумалась. Теперь, когда ПБ снова летали, не следовало ли мне поехать сначала в Сидней? Из Каира в Мельбурн и обратно был — по крайней мере раньше — еженедельный рейс. Если он был отменен, можно было поехать подземкой и надводными судами через Сингапур, Дели, Тегеран, Каир, потом на юг до Найроби — но это было бы дорого, долго и ненадежно, пришлось бы на каждом шагу раздавать взятки, и все время существовала возможность застрять где-нибудь из-за местных беспорядков. Я могла оказаться в Кении, не имея достаточно денег, чтобы подняться по Стеблю.
Последняя надежда…
Я позвонила в Окленд, не удивилась, когда компьютер сказал мне, что код Иена не действует. Я проверила, сколько времени было сейчас в Сиднее, и позвонила в университет, но не стандартным способом, через секретариат, а сразу набрав код биологического факультета, который я узнала месяц назад.
Я узнала знакомый австралийский акцент. — Айрин, это Марджори Болдуин. Все еще пытаюсь найти свою заблудшую овцу.
— Я представляю! Дорогая, я пыталась, честное слово, передать твои слова. Но профессор Фредди так и не появился в своем кабинете. Он покинул нас. Уехал.
— Уехал? Куда?
— Ты не поверишь, сколько людей хотели бы это знать! Я не должна говорить тебе даже это. Кто-то убрал его стол, у него на квартире не осталось никаких его следов — он просто исчез! Больше я ничего не могу тебе сказать, потому что никто больше ничего не знает.
После этого разочаровывающего разговора я на некоторое время задумалась, потом позвонила в службу охраны «Виннипегские оборотни». Я добралась до самого большого начальника, до какого смогла, он представился заместителем командира, и я честно сказала ему, кто я (Марджори Болдуин), где я (в Лас-Вегасе) и что мне нужно — что-нибудь, что приведет меня к моим друзьям. — Ваша компания охраняла их дом до того, как он был продан. Не могли бы вы сказать мне, кто купил его или какой агент продал его?
Вот когда я действительно захотела иметь не только звук, но и изображение! Он ответил:
— Послушай сестренка, я чую полицейского даже через терминал. Можешь вернуться и сказать своему начальнику, что он ничего не получил от нас в последний раз, и в этот раз он тоже ничего не получит.
Я сдержалась и тихо ответила:
— Я не полицейский, хотя я понимаю, почему вы можете так думать. Я действительно нахожусь в Лас-Вегасе, и вы можете в этом убедиться, перезвонив мне сюда, за мой счет.