Чтение онлайн

Я оглянулся и увидел, что Сандро держится в трех-четырех метрах позади, внимательно наблюдая за моими действиями. Я указал ему рукой в нужном направлении и поплыл первым. Спустя пару минут я увидел лежащий на боку и расколотый пополам старый буксир.

Луч фонаря выхватил из полумрака расщелину, где мы спрятали железный ящик со второй частью сокровищ, и я прямиком направился к ней.

Сандро, тоже понявший, что мы оказались в нужном месте, быстро сократил разделяющее нас расстояние и теперь держался рядом.

Приблизившись к буксиру

вплотную, я схватился свободной рукой за какой-то выступ на его покорёженном корпусе, опустил фонарь на песок и, наклонившись, заглянул в расщелину, теперь освещённую жёлтым лучом до ближайшей ржавой переборки.

Сундук был на месте, но меня насторожило, что стоял он не торцом, как заталкивали его я и Сергей, а несколько наискосок.

Я схватил ящик за край и попробовал потянуть. И тут же понял, что внутри ничего нет!

Душман наткнулся на Сергея почти случайно. Оглядываясь по сторонам, боевик шёл, разгребая руками плотный дикий кустарник и огибая могучие стволы вековых сосен. Но неожиданно поскользнулся на мокрой от прошедшего ночью дождя траве, на краю какой-то, вероятно появившейся во время войны, а сейчас густо заросшей мхом воронки.

Не удержав равновесия, бычок съехал вниз, и его ботинки вдруг упёрлись во что-то мягкое.

Опустив глаза, Душман непроизвольно вздрогнул. Да, он нашёл сбежавшего пленника, но тот, как показалось боксёру, был уже мёртв. Человек, выглядевший таким образом, просто не мог продолжать жить.

Где-то сзади Душман услышал хруст веток и понял, что Профессор идёт за ним следом.

– Он здесь! – крикнул боевик, нащупывая в карманах пачку сигарет и опускаясь перед беглецом на корточки. – По-моему, кончился!..

Хруст ломаемых веток усилился. Видимо, Профессор услышал Душмана и сейчас, уже не оглядываясь по сторонам в поисках Сергея, шёл напрямик. Когда бык обнаружил очень похожего на мертвеца Хаммера, босс находился метрах в ста пятидесяти позади.

Прикурив сигарету, Душман взял лежащего на животе Павлова за левую руку и осторожно перевернул на спину.

Потом приложил пальцы к шее. Пульс никак не хотел прощупываться, кожа была холодной, и бык окончательно укрепился в решении, что лежащий перед ним человек – труп. А потому боевик икнул от страха и растерянности, когда покалеченный парень неожиданно быстро открыл глаза.

В следующее мгновение правая рука «трупа», плотно прижатая к окровавленной рубашке, взметнулась вверх, и лезвие ножа по самую рукоятку вошло Душману под грудную клетку.

Бык даже не успел сообразить, что произошло, как вдруг ощутил обжёгший все его внутренности адский огонь.

– А… а… ы-ы-ы!

Приклеившаяся к губам сигарета медленно, словно нехотя, упала на мох, а следом за ней изо рта Душмана просочилась бурлящая и превращающаяся в алую пену кровь, попавшая в гортань из пробитого лёгкого.

Братан удивлённым взглядом посмотрел на Павлова,

чуть заметно покачал головой, а потом рухнул на бок, издав предсмертный хрип и, видимо, попробовав что-то сказать густо залитыми кровью губами. Но вместо слов появлялись лишь пузыри.

Рука, сжимающая нож, ослабла, пальцы разжались, и Сергей снова закрыл глаза. Он не терял сознания, нет, просто израсходовал последний источник энергии и стал абсолютно беспомощным. Сергей продолжал слышать, ощущать, даже, возможно, смог бы видеть, но у него не было сил поднять веки.

После долгих, тщетных попыток приподнять чугунную крышку и слабых просьб о помощи Ира, сотрясаемая судорогами, совершенно охрипшая, обхватила обеими руками ржавую холодную скобу и тихо, беззвучно заплакала, со странной внутренней отчуждённостью уже смиряясь с неизбежным ужасным концом.

Внизу были кровожадные крысы, наверху – неподдающийся люк. А силы, последние силы измученной девушки таяли буквально по секундам.

И снова время изменило свой обычный ход, и нельзя было точно определить, сколько его унеслось в Бесконечность – минута, две, десять…

Остатками сознания Ира понимала, что долго не продержится в таком положении, очень скоро последние силы оставят её, и тогда она во второй раз упадёт вниз с пятиметровой высоты.

О том, что произойдёт после этого лучше вообще не думать. Господи, неужели – все?!

Она ещё раз попыталась приподнять находящийся над самой головой люк, но он словно прирос к шахте, навсегда перекрыв выход на свободу. Конец….

Мама!.. Ма-а-моч-ка-а-а!.. Прости меня за все, пожалуйста… И не вини никого…

В этот самый момент из непроглядной глубины коллектора неожиданно послышались голоса. Тихие, почти неуловимые. Вне всякого сомнения, это не были галлюцинации, между собой спокойно переговаривались двое мужчин. Ире даже почудилось, что она слышит тихий плеск рассекаемой чьими-то ногами воды.

Между тем голоса мало-помалу усиливались, становились отчётливей. Неизвестные, по-видимому ориентирующиеся в мрачных лабиринтах канализации так же легко, как коренной ленинградец – в тенистых аллеях знаменитого Летнего сада, медленно приближались к шахте.

Затаив прерывистое, частое дыхание и напряжённо вслушиваясь в темноту, Ира вскоре уже могла разобрать некоторые слова, постепенно сливающиеся в предложения.

Снова заплакав, но на этот раз от нахлынувшего ощущения радости и облегчения, совершенно беззвучно и без единой слезинки, измученная девушка позвала на помощь, стараясь вложить в свой голос остатки сил:

– Помоги… те! Пожа… луйста! Я – здесь! Я – здесь! Не дожидаясь ответа и появления внизу, в мерцающем облаке яркого света от фонариков, своих возможных спасителей, с трудом разжав непослушные, крепко сжимающие ржавую металлическую скобу дрожащие руки, Ира стала медленно спускаться вниз. Про сидящих в засаде голодных крыс она уже не думала…