Фортунат
Шрифт:
— Что за чушь ты несешь! Как это «изволили помереть»?.. Впрочем, лучше тащи-ка, братец, сюда самого агента.
— Слушаюсь, Анатолий Велизариевич!
Через минуту раскрасневшийся то ли от быстрой езды по морозцу на лихаче, то ли от вида высшего начальства, внушавшего почтение подчиненным лишь басом своим единым, подробно излагал суть случившегося в ресторане отеля:
— …выскочили, значица, болярин Орлов со своим чародеем Черепниным из кабинета. За ими двое англов — это потом выяснилось, что англы, орут, как оглашенные, никто из присутствующих ничего понять не может. А потом как полезут из их тел тонкие белые нити! А через минут пять все помёрли. Первыми англы, бо,
— Тонко закрученная схэма, говоришь? — передразнил оперативника генерал. Впрочем на самого агента Самохин не был в обиде, поскольку тот сделал все правильно — своевременно оповестил начальство. Просто день перестал быть томным и обещал весьма мерзкое продолжение, а первый гнев после получения негативной информации вольно или невольно направлен начальником на того, кто её доставил.
— Так точно, без колдунства не обошлось, ваше превосходительство! — не уловив начальственной иронии, гаркнул по-военному опер.
— Рябов, — генерал перевел взгляд на штабс-капитана, — оперативную группу «В ружье!», отправляемся в «Англетер». Да, еще один момент, пошли нарочного к Елене Владимировне, записку я сейчас напишу.
— Слушаюсь, ваше превосходительство! Разрешите выполнять?
Судя по отсутствию какого-либо видимого беспорядка в помещении ресторана, охране боярина Орлова удалось успокоить толпу, тем самым предотвратить панику, связанную с загадочной гибелью патриарха рода. К моменту появления Самохина с дежурной оперативной группой люди сидели по своим столикам и ждали, когда с них снимут свидетельские показания. Большинство были изрядно напуганы, сидели молча, устремив неведомо куда отрешенные взоры. Однако находились и вполне спокойные граждане, воспринявшие смерть одного из влиятельнейших людей государства, как нечто вполне себе заурядное. Одного из таких — громилу крайне уродливой внешности отметил наметанный генеральский взгляд. При этом Анатолия Велизариевича смутил вовсе не факт самого уродства — чего-чего, уж всяких физических недостатков он за свою жизнь нагляделся предостаточно — более всего его буквально сразин наповал направленный на мужчину влюбленный взгляд зеленых глаз весьма и весьма красивой девушки.
«Черт, побери! — выругался про себя генерал. — Ведь не за богатые тряпки и не за цацки он ей понравился. Эвон как млеет, лишь стоит этой бандитской роже на нее взглянуть. Не может быть, чтобы за этим монстром никаких грехов не водилось? Пожалуй ментату во время допроса стоит обратить на этого субчика особо пристальное внимание», — генерал-майор так никогда и не узнал, насколько был близок к разгадке тайны трагической гибели боярина Орлова, при этом насколько далек от принципиального понимания причин случившегося.
После допросных мероприятий Самохин лично ознакомился с показаниями каждого свидетеля, а также примечаниями магов разума по каждому опрошенному.
«Приглянувшийся» ему мужчина с изборожденной шрамами физиономией по паспорту оказался купцом третьей гильдии Афанасием Никитичем Тверским, снимавшим на вполне законных основаниях номер
Примерно к трем часам ночи он получил на руки совместный отчет от штатного ведуна его ведомства и одного из высших чародеев рода Орловых. Из документа следовало, что пострадавшие были заражены неведомым науке веществом, обладающим свойством запускать в организме живого существа биохимические реакции трансформации клеток в нечто необъяснимое. Вне всякого сомнения, означенное вещество было введено погибшим в момент их нахождения в кабинете, поскольку англичане и русские в этот день ранее не пересекались. Таким образом, участие в преступлении кого-либо из присутствовавших в то время в зале ресторана посетителей полностью исключено. Отрава содержалась либо в спиртных напитках, либо в пище. Тщательный анализ еды, алкоголя, а также всех столовых приборов каких-либо положительных результатов не дал. Никаких подозрительных реагентов, способных нанести вред человеку, в кабинете обнаружено не было.
«Чудеса! — Самохин задумчиво почесал затылок. — Слава Господу, что я неодаренный, а, значит, хотя бы с этой стороны с меня взятки гладки. Впрочем, огрести знатно все-равно придется».
Подумал и как в воду глядел. С восходом солнца в «Англетер» пожаловало начальство из непосредственного окружения Государя Императора во главе с братом царя Великим Князем Константином Васильевичем, и процесс наказания невиновных начался с самого Анатолия Велизариевича. Ну не то чтобы наказали, но несправедливых упреков в его адрес наговорили кучу.
Ситуацию усугубила весть о пропаже Орлова-младшего, проводившего время в ресторации «Карусель» в обществе невесты Марии Витальевны Беляевой.
«За что всё это на мои седины?! — едва не воскликнул в сердцах Анатолий Велизариевич и тут же решил подать в отставку, как только вся эта кутерьма с родом Орловых уляжется. — Махнем с Аленушкой и детишками на воды, подлечу нервы, и вообще, пора бы о появлении на свет еще одного Самохина-Артамонова позаботиться».
***
— Папенька, мне вся эта затея с выходом замуж за отпрыска Орловых категорически не нравится. Разве ты не в курсе, какие про него слухи ходят? Гуляка, картежник, к тому же высокомерен и не терпит ни малейшей критики в свой адрес, а еще…
— Дочь, но это же единственный сын и наследник рода Орловых. Ты представить себе не можешь, насколько усилится влияние Беляевых в случае твоего брака с Виктором. Оно хоть мертвых принято либо хвалить, либо вообще не упоминать, однако наши предки изрядно разбазарили наследие некогда великого рода и лишь теперь у нас появился шанс восстановить статус-кво. Ты у нас умница, красавица и я не удивлен, что выбор Александра Николаевича будущей невестки и матери его внуков остановился именно на твоей кандидатуре. Пойми Маша…
— Нет, нет и нет, папенька! — топнула ножкой девушка. — Не бывать нашей свадьбе с Орловым! Слухи…
— Так, погоди, девочка. Ты же лично практически не знакома с Виктором?
— Весьма поверхностно, папа, были представлены друг другу ни одном из балов. Он тогда не обратил на меня никакого внимания, да и мне он показался слишком самовлюбленным.
— На тебя не обратили внимания, и ты обиделась, дочь моя! — весело расхохотался Виталий Сергеевич.
— Ну что ты, папа, и вовсе не обиделась, просто поняла, что мы с Виктором совершенно друг другу неинтересны.