Шрифт:
ЛИЦА
АРМАН-ЛУИ ГРАФ БИРОН-ГОНТО, ГЕРЦОГ ЛОЗЭН, белокурый, сэвр. В 1-й картине вне возраста, ибо в колыбели, во 2-й — 17 лет, в 3-й — 28 лет, в 4-й — 29 лет, в 5-й, придерживаясь буквы закона, — 46 лет. Но Лозэн не придерживался буквы закона.
ГОСПОЖА ФОРТУНА, в образе маркизы де Помпадур — возраст Фортуны.
МАРКИЗА Д’ЭСПАРБЭС, 23 года.
КНЯГИНЯ ИЗАБЭЛЛА ЧАРТОРИЙСКАЯ, 30 лет.
МАРИЯ-АНТУАНЭТТА, королева французов, 20 лет.
КЛЭРЭТТА, служанка 17 лет.
РОЗАНЭТТА, дочка привратника, 16 лет.
НЯНЮШКА, в 1-й картине — 60 лет, в 3-й — 88 лет.
ДВОРЕЦКИЙ,
ПАЛАЧ, во цвете лет.
КАРТИНА ПЕРВАЯ
РОГ ИЗОБИЛИЯ
Ce fut dons 'a la cour et pour ainsi dire sur les genoux de la maоtresse du Roi que se pass'erent, les premi'eres ann'ees de mоn enfance…
1
Господу — мою душу,
Тело мое — королю,
Сердце — прекрасным дамам,
Честь — себе самому (фр.).
2
Таким образом, годы моего раннего детства прошли при дворе, можно сказать, — на коленях возлюбленной короля. Герцог Лозэн. Мемуары (фр.).
Встреча происходит 13 апреля 1747 года, в Париже, в отеле графов Биронов-Гонто.
Графская детская. Ранний возраст. Свечи. В кружевном облаке колыбели покоится новорожденный граф Арман-Луи Бирон-Гонто, будущий герцог Лозэн.
У бельевого шкафчика Нянюшка и Дворецкий беседуют.
ДВОРЕЦКИЙ
Как наша графиня?
НЯНЮШКА
Слаба, — судьба.
ДВОРЕЦКИЙ
А маленький графчик наш?
НЯНЮШКА
Графчик — спит.
Сыт и спит, — и такой красавчик!
Ну хоть сейчас под стекло — и в шкафчик!
Ангел!
ДВОРЕЦКИЙ
А сам?
НЯНЮШКА
Не сболтни при ком!
Вижу я это — бочком, бочком —
С требником, — даром что нам неровня!
В черную дверку…
ДВОРЕЦКИЙ
Никак в часовню?
НЯНЮШКА
И о сю пору там.
ДВОРЕЦКИЙ
Ну, дела!
НЯНЮШКА
А как в уборной его
Под шифоньеркою — царь небесный! —
Весь-то в клочочках — парик воскресный!
Еле опомнилась.
ДВОРЕЦКИЙ
Знать, любил,
Коли парик из-за них сгубил.
Жалко графинюшку.
НЯНЮШКА
Сущий ангел!
Ни о каком-то там ихнем ранге
Сроду не знала, — шалит, поет,
Старою мамой меня зовет.
«С первым сынком вас», — я ей намедни,
«С первым-то графа, меня — с последним».
И зарыдала. Потом меня
Пальчиком манит: «Ему коня,
Няня, купи, да из жести шпагу.
Да ни на шаг от него! Ни шагу!
Вырасти верного мне слугу.
Господу Богу и королю».
(Глядя на ребенка.)
Даже и сонный смеется! Живчик!
Ангельчик! В маму пошел! Счастливчик!
Ротик-то! Носик-то! — Весь с кулак!
Так бы и съела тебя! Уж как
С ней мы мечтали об этом сыне!
Всех-то невест…
Входит Слуга.
СЛУГА
Отошла графиня.
ДВОРЕЦКИЙ
Царствие божье!
(Выходит.)
НЯНЮШКА
Венец. Конец.
(Плача.)
Я ж снаряжала их под венец!
Солнышко! Боженька! Ангел кроткий!
(Над колыбелью.)
Вот мы с тобою, сынок, сиротки.
Спи, богоданный сыночек мой!
Я побаюкаю, — не впервой…
(Поет.)
Люлька вправо,
Люлька влево.
А у нас с короной — метки.
Будем мы, как наши предки,
С королем ходить на приступ,
И на бал — с королевой.
— Люлька вправо,
Люлька влево. —
С королем — на охоту,
С королевой — на ужин.
А кому мальчик нужен?
— Люлька вправо,
Люлька влево. —
Королевам он нужен,
Королям, королевам.
Даст ему королева
С бел-груди своей розу.
«Вспомяни мою розу».
— Люлька вправо,
Люлька влево. —
«Как настанет час грозный
Королям, королевам…»
Люлька вправо — и влево,
Люлька вправо — и влево…
(Засыпает, во сне роняет чепец.)
Влетает шелковым розовым вихрем Фортуна, во образе маркизы де Помпадур.
ФОРТУНА
Все спят, одна в ночи спешит
Моя крылатая стопа.
Как райские врата — мой взгляд,