Фортуна Флетчера
Шрифт:
ВСТУПЛЕНИЕ
В 2012 году я приобрел на аукционе собрание томов в кожаных переплетах, представлявших собой мемуары небезызвестного Джейкоба Флетчера (1775–1875), а вместе с ними — «Архив Флетчера»: несколько больших коробок с письмами, бумагами, гравюрами, газетными вырезками и памятными вещицами.
Мемуары были надиктованы Флетчером клерку по имени Сэмюэл Петтит (С.П.) в начале 1870-х годов, что доставило Петтиту немало мучений из-за щекотливости тем и грубости выражений. Однако Петтит до смерти боялся Флетчера, который то и дело грозился «выпотрошить
Таким образом, ниже следует прямая речь Флетчера, перемежающаяся главами моего собственного сочинения, написанными мною на основе скрупулезного изучения материалов «Архива Флетчера».
Джон Дрейк, Чешир, 2013 г.
— 1775 —
1
Столь кровавую и порочную повесть предстоит мне изложить вам, что я, право, не знаю, с чего начать.
Грейлинг дрожал в своей ночной рубашке: злой сквозняк так и гулял по его старческим, тощим как спички, ногам. Пока он пытался растолкать хозяина, на постель капал расплавленный воск со свечи.
— Сэр! Сэр! О, дорогой сэр! — скулил он, и тут же ночную тьму прорезала молния, высветив хлеставший в окно почти горизонтальный ливень. От раската грома он подскочил, и по носу его потекли старческие слезы жалости к себе. Наконец хирург Болтон заворочался и сел в постели. Тяжело моргая спросонья, он уставился на свечу и мысленно проклял жестокий мир, вырвавший его из уютной дремы.
— Боже милостивый! Боже милостивый! — пробормотал он. — Что стряслось?
— Сэр! Сэр! — закричал Грейлинг. — Там сумасшедший, спаси нас всех Господь! Внизу! Он едва дверь не выломал! Неужели вы не слышали, сэр?
Болтон взглянул на трясущегося от ужаса слугу, и это зрелище пробудило в нем самом дурные мысли. А что, если это сбежавший из лечебницы буйнопомешанный? Вдруг он опасен? Как бы то ни было, он уже в доме… Болтон вздохнул и откинул одеяло.
— Не бойся, — сказал он, стараясь говорить уверенно. — Долг хирурга — откликаться и на такой зов. Я сейчас же спущусь.
Наспех одевшись, Болтон спустился вниз — в парике, черном сюртуке и с ящичком инструментов под мышкой. В гостиной его ждал рослый мужчина в сапогах и со шпорами, который метался по комнате, словно тигр в клетке, а с его плаща на лучший индийский ковер Болтона стекала вода. Завидев хирурга, он ринулся вперед и схватил Болтона за руку.
— Мистер Болтон! — вскричал он диким голосом. — В Койнвуд-холле разверзся сущий ад! Вы должны ехать немедля!
Болтон узнал его. Это был Стэнли, главный конюх мистера Койнвуда из Койнвуд-холла, человек обычно трезвый и рассудительный. Но сейчас Стэнли безжалостно выволок хирурга из дома в черную ночь. Небо расколола молния, по лицу Стэнли метнулись дьявольские пляшущие тени, и Болтон содрогнулся не только от холода, когда громовой раскат, казалось, сотряс
— Живо, сэр! Живо! — крикнул Стэнли, попросту швырнув Болтона в открытую повозку, в которую была запряжена пара перепуганных лошадей, бивших копытами и рвавшихся с места. Он запрыгнул на козлы, щелкнул кнутом, и они понеслись с такой скоростью, что с Болтона тут же сорвало шляпу и парик, а сам он едва держался, вцепившись в сиденье. Лошади обезумели от бури, и Болтон съежился, несясь галопом сквозь мерзкую ночь под хлещущим дождем, среди шипящих молний, под комьями грязи, летевшими из-под тяжелых копыт. Койнвуд-холл находился всего в шести милях по дороге на Честер, но к тому времени, как они добрались до места, Болтон задыхался, был весь в синяках, промок до нитки и окоченел до мозга костей.
Когда они подлетели к парадному входу, из дверей под проливной дождь высыпали слуги — крича, голося и хватая их за одежду. В доме творилось неладное: все сияло огнями, повсюду в ночном белье сновали какие-то люди. Чьи-то руки стащили Болтона с повозки и втащили в дом.
В большом зале дела обстояли еще хуже. С одной стороны Болтон увидел экономку, миссис Мэддокс, — она билась в истерике и вопила, а за ее юбку цеплялись две маленькие служанки, вторившие ей жалобным плачем. С другой — кучка остолопов с тазами воды и окровавленными бинтами, которые неумело, как Бог на душу положит, пытались помочь раненому в кресле. А вокруг челядь металась, словно куры в курятнике, куда забралась лиса. Самих Койнвудов нигде не было видно.
— Слава богу! Слава богу! — выкрикнул кто-то в исступлении. — Хирург приехал! Это мистер Болтон!
Раздались жиденькие приветственные крики, и миссис Мэддокс умолкла, чтобы перевести дух.
— Пропустите! — скомандовал Болтон и, растолкав толпу, пробился к раненому. — Портер! — узнал он дворецкого мистера Койнвуда. — Кто это с тобой сделал?
В ответ послышались лишь стоны. Осмотрев несчастного, Болтон увидел, что Портер ранен в лицо и правое предплечье зарядом мелкой дроби. Должно быть, он инстинктивно вскинул руку, чтобы защитить глаза: предплечье, подбородок и лоб были усеяны дробинками, словно кекс изюмом. Раны обильно кровоточили, но опасными не казались.
— Всем отойти! — распорядился Болтон, беря дело в свои руки. — Стэнли! Оттесните их. Мне нужно немедленно извлечь дробь. А вы, миссис Мэддокс, живо принесите таз с чистой водой!
Вскоре он уже извлекал дробинки щипцами, и это привело Портера в чувство.
— Мистер Болтон! — проговорил тот слабым голосом. — Сэр! Поберегите свое искусство для того, кто нуждается в нем больше меня… Бедный мистер Александр, сэр, он ранен в самое сердце и истекает кровью!
— Что? — переспросил Болтон. Александр Койнвуд был старшим сыном хозяина. — Что произошло, любезный?
Портер понизил голос почти до шепота и поманил Болтона поближе.
— Ужасная ссора в библиотеке… между домашними!
Предчувствуя, что последует дальше, Болтон украдкой огляделся и увидел, что все вокруг превратились в слух.
— Сперва я, как и подобает хорошему слуге, не обращал внимания, сэр, — продолжал Портер. — Но потом… раздался выстрел! И тогда я был вынужден войти, сэр, не так ли? Что еще мне оставалось? — он застонал и от боли едва не лишился чувств.
— Продолжай, — поторопил его Болтон, и толпа любопытных подступила еще ближе.