Чтение онлайн

— Что за нелепое воззвание, — прорычал Солтонстолл.

— Сэр? — нервно переспросил мичман.

— Если наше дело правое, мистер Конингсби, зачем нам взывать к небесам? Давайте лучше взывать к силе, к справедливости, к разуму.

— Есть, сэр, — ответил мичман, смущенный привычкой капитана смотреть мимо человека, с которым он разговаривал.

— Взывать к небесам! — презрительно фыркнул Солтонстолл, все так же глядя мимо уха мичмана на оскорбительный флаг. — На войне, мистер Конингсби, лучше уж взывать к аду.

Флаги других судов были куда более живописными. На одном низкосидящем корабле, с сильно скошенными назад мачтами и выкрашенными в черный цвет орудийными портами, на флаге красовалась свернувшаяся кольцами гремучая змея, на втором был череп с костями, а на третьем был изображён сам король Англии Георг, у которого веселый на вид янки отнимал корону дубиной с шипами. Капитан

Солтонстолл не одобрял все эти самодельные флаги. Они вносили беспорядок. На дюжине других кораблей были британские флаги, но все они реяли под американскими в знак того, что были захвачены в бою, и это капитан Солтонстолл тоже не одобрял. Дело было не в том, что британские торговые суда были захвачены, что, безусловно, было хорошо, и не в том, что флаги возвещали о победах, ибо это тоже было желательно, а в том, что захваченные корабли теперь считались частной собственностью. Не собственностью Соединенных Штатов, а приватиров, вроде того низкосидящего шлюпа со скошенными мачтами и флагом с гремучей змеей.

— Это пираты, мистер Конингсби, — прорычал Солтонстолл.

— Так точно, сэр, — ответил мичман Фаннинг. Мичман Конингсби умер от лихорадки неделю назад, но все робкие попытки Фаннинга поправить капитана провалились, и он оставил всякую надежду, что его когда-нибудь назовут настоящим именем.

Солтонстолл все еще хмуро смотрел на приватиров.

— Как нам найти приличную команду, когда их столь бесстыдно соблазняет пиратство? — сетовал Солтонстолл. — Ответьте мне на это, мистер Конингсби!

— Не знаю, сэр.

— Никак, мистер Конингсби, никак, — сказал Солтонстолл, содрогаясь от несправедливости закона. Да, приватиры были патриотичными пиратами, свирепыми в бою, как волки, но сражались они ради личной наживы, и из-за этого военный корабль Континентального флота, такой как «Уоррен», не мог найти хорошую команду. Какой молодой бостонец пойдет служить своей стране за гроши, если можно податься в приватиры и получать долю от захваченной добычи? Неудивительно, что на «Уоррене» хронически не хватало людей! Корабль нес тридцать два орудия и был таким же прекрасным фрегатом, как и любой другой на американском побережье, но у Солтонстолла людей хватало лишь на то, чтобы вести бой из половины орудий, в то время как приватиры были укомплектованы полностью. — Это отвратительно, мистер Конингсби!

— Так точно, сэр, — ответил мичман Фаннинг.

— Вы только поглядите! — Солтонстолл прервал свою ходьбу и ткнул пальцем в сторону «Ариадны», пузатого британского торгового судна, захваченного приватиром. — Знаете, что она везла, мистер Конингсби?

— Черный орех из Нью-Йорка в Лондон, сэр?

— И шесть пушек на борту, мистер Конингсби! Девятифунтовых! Шесть штук. Добротные длинные девятифунтовые орудия! Новехонькие! И где эти пушки теперь?

— Не знаю, сэр.

— Их продают в Бостоне! — выплюнул слова Солтонстолл. — Продают, мистер Конингсби, в Бостоне, когда наша страна отчаянно нуждается в пушках! Это злит меня, мистер Конингсби, по-настоящему злит.

— Так точно, сэр.

— Эти пушки переплавят на побрякушки. Помяните моё слово! На побрякушки! Ей-богу, это меня злит.

Капитан Солтонстолл донес свой гнев до правого борта, где остановился, наблюдая, как с севера приближается небольшой катер. Его темные паруса сперва показались в тумане неясным пятном, но вскоре пятно обрело форму, превратившись в одномачтовое судно длиной футов сорок. Это была не рыбацкая лодка, она была слишком узка для такого дела, но в ее фальшбортах виднелись уключины, а значит, она могла принять дюжину весел и идти на них в штиль. Солтонстолл узнал в ней одну из быстроходных посыльных лодок, которыми пользовалось правительство Массачусетса. На миделе стоял человек и, сложив руки рупором, что-то выкрикивал стоявшим на якоре судам, между которыми скользил катер. Солтонстоллу до смерти хотелось узнать, что кричит этот человек, но он счел ниже своего достоинства, достоинства капитана Континентального флота, опускаться до пошлых расспросов. Он отвернулся, как раз в тот миг, когда мимо «Уоррена» проходила шхуна с черным корпусом, набиравшая ход. Вдоль её бортов зиял ряд орудийных портов. Это был приватир, на миделе которого белой краской было выведено название «Кинг-Киллер». Его грязные, в подтеках паруса были туго выбраны, шхуна шла в крутой бейдевинд [7] , выбираясь из гавани. На открытой палубе приватира имелась дюжина орудий, что было более чем достаточно, чтобы принудить к быстрой сдаче большинство британских торговых судов. При этом быстроходная конструкция корабля позволяла удрать от любого военного корабля британского

флота. Палуба была забита людьми, а на гафеле бизань-мачты развевался синий флаг с вышитым белыми буквами словом «СВОБОДА». Солтонстолл ждал, что флаг спустят в знак салюта его собственному, но черная шхуна прошла мимо, не выказав и тени почтения. Человек у ее гакаборта посмотрел на Солтонстолла, сплюнул в море, и капитан «Уоррена» дернулся, почуяв в этом оскорбление. Он проводил шхуну взглядом, пока та не скрылась в тумане. «Кинг-Киллер» отправилась на охоту через залив, вокруг северной оконечности Кейп-Кода и дальше, в Атлантику, где двигались на запад, из Галифакса в Нью-Йорк, переваливаясь с боку на бок, жирные британские грузовые суда.

— Побрякушки, — прорычал Солтонстолл.

От причала на Касл-Айленде отчалил адмиральский баркас с короткой мачтой, выкрашенный в белый цвет с изящной черной полосой вдоль планширя. Дюжина гребцов налегала на весла, пробиваясь сквозь мелкие волны. При виде этого баркаса капитана Солтонстолла достал из кармана часы. Он отщелкнул крышку, было десять минут девятого утра. Баркас шёл точно по расписанию, и не пройдет и часа, как он увидит его возвращение из Бостона, на сей раз с комендантом гарнизона Касл-Айленда, человеком, который предпочитал ночевать в городе. Солтонстоллу нравился баркас с Касл-Айленда. Он был аккуратно выкрашен, вся его команда была одета, пусть и не в настоящую форму, но в одинаковые синие куртки. Чувствовалась попытка навести порядок, соблюсти дисциплину, выглядеть прилично.

Капитан принялся вновь прохаживаться от левого борта к правому, а потом от правого к левому.

Шхуна «Кинг-Киллер» окончательно растворилась в тумане.

Баркас с Касл-Айленда пробирался сквозь строй кораблей на якорной стоянке. Зазвонил церковный колокол.

В гавани Бостона начиналось теплое утро 23 июня 1779 года.

* * *

Казначей 82-го пехотного полка Его Величества шагал на запад по гребню Маджабигвадуса. Позади раздавался стук топоров, а вокруг стоял густой туман. Каждое утро с самого прибытия флота опускался туман.

— Он рассеется, — с бодрой уверенностью сказал казначей.

— Да, сэр, — уныло ответил сержант Макклюр.

Сержант командовал пикетом из шести человек 82-го пехотного полка. Этот полк, созданный под патронажем герцога Гамильтона, так и называли «Гамильтонский». Макклюру было тридцать, он был куда старше своих людей и на двенадцать лет старше казначея, молодого лейтенанта, который вел пикет быстрым, полным энтузиазма шагом. Он приказал установить сторожевой пост на западных высотах полуострова, откуда можно было бы вести наблюдение за широким заливом Пенобскот. Если враг и явится, то, скорее всего, именно со стороны залива. Пикет шел сейчас через густой лес, теряясь среди высоких, темных, окутанных туманом деревьев.

— Бригадный генерал [8] , сэр, — решился заговорить сержант Макклюр, — говорил, тут могут быть мятежники.

— Вздор! Никаких мятежников здесь нет! Они все разбежались, сержант!

— Как скажете, сэр.

— Я так и говорю, — с жаром произнес молодой офицер, затем резко остановился и указал в подлесок. — Вон там!

— Мятежник, сэр? — послушно спросил Макклюр, не видя среди сосен ничего примечательного.

— Это дрозд?

— А, — Макклюр понял, что заинтересовало казначея, и присмотрелся. — Это птица, сэр.