Форпост - 3
Шрифт:
«Ипическая сила!»
— Вась, а ваши эти… батюшки. Они что, меня за Господа Бога держат?
«Ой, бля! Зря я это сказал!»
Вася, ни слова не говоря, снова двинул в многострадальный глаз Маляренко. Подсветив округу искрами, Ваня резко успокоился. Каждый новый удар по левому глазу был настолько болезненным, что отбивал всякую охоту шутить и балагурить.
— Ну чего? — Вася тоже успокоился и тоже, почти по-дружески, подмигнул и помахал молотком. — Предпочитаешь сразу или сначала помучаешься?
«Ах
Ваня припомнил товарища Сухова и с теми же интонациями ответил.
— Лучше, конечно, помучаться.
Честно говоря, в число привычек Ивана Маляренко не входило мерянье инструментами с другими мужиками. И даже в баню ходить он предпочитал с женщинами. А там, где это было не возможно (например, в гостях у Серёги Спиридонова) — в баню он ходил в одиночку. Так что полного понимания надо ли стесняться того, что он нынче такой открытый всем ветрам чувак, или, наоборот, есть повод погордиться, у Вани не было. Правда жёны его никогда не жаловались и даже, старательно отводя глаза, по секрету ему шептали, что у него-то с размерами всё тип-топ и вообще — ого-го! Но это же жёны… им на эту тему положено так говорить.
Ополченцы споро примотали руки и ноги Ивана душистыми верёвками к концам креста и, для верности, прихватили петлёй ещё и живот. Ваня снова потянул носом — запашок от этих канатов был уж больно знакомый.
— Конопля?
— Конопля. Не туго?
«Заботливый какой!»
— Нормально. Мужики, а я чего вот прямо так и буду висеть?
— Прямо так и будешь, а что?
Старший ополченец с интересом посмотрел на нестандартного висельника.
— А я слышал, что под задницу ещё это… сидеть чтоб.
— Угу. В задницу можем поставить. Нужно?
Маляренко отыграл назад.
— Да ну. Обойдусь.
— Поднимай!
На помощь к команде установщиков пришли дежурные и десяток мужиков быстро поставил жуткое украшение на невысоком пригорке возле ворот.
— Ну как?
— Да как… — Ваня закряхтел. Старшой, спасибо ему, примотал тушку довольно плотно, так что какую то часть веса удалось с рук снять, но всё равно… — хоть выпрямлюсь, наконец. А то в этой камере — в три погибели.
— Ну, я рад.
Старшой снова с интересом поглядел на тощего клиента. Одна рука его была туго забинтована, а левый глаз заплыл хронической опухолью. Опухоль сочилась кровью и выглядела довольно мерзко. Весь правый бок и предплечье у этого человека были милого зеленовато-фиолетового цвета.
«Досталось ему»
Мужчина нервно оглянулся на сидевшего позади креста Василия. О тюремной пещере безопасников в городе ходили жуткие слухи.
— Проваливай. Нечего тебе тут…
Васька лениво махнул рукой и завалился подремать. На востоке, над морем, показался краешек солнца.
— Ого!
Девушка, вышедшая с пустыми вёдрами из пещеры, сначала во все глаза уставилась на Ивана, потом трогательно покраснела, пискнула и, бросив вёдра, убежала внутрь горы.
Маляренко расстроился окончательно.
«Баба, да ещё с пустыми вёдрами. Денёк будет так себе»
Сразу после этого, резко, рывком заболели руки.
«Тьфу ты!»
— Чего там стряслось?
Из пещеры выбралась невысокая плотная женщина в косынке. Вид у неё был боевой.
— Чего… ого!
Баба тоже округлила глаза. Часовые на стене прекратили ходить и с любопытством ждали продолжения. Маляренко, висевший в позе а-ля морская звезда, тоже с интересом наблюдал за реакцией женщины. Круглые глаза бабы злобно сузились, а лицо налилось кровью.
— Васька! Сукин кот! Ты чего тут устроил?! Засранец ты эдакий! Вывесил, тут, понимаешь — девочек моих засмущать решил!
Тот факт, что рядом с ней висел распятый человек, бабу, по всей видимости, не интересовал абсолютно.
— Прикрой немедля!
Ваня скосил глаз. За спиной у «бригадирши» торчала стайка юных созданий, которые внимательно его изучали. Баба это тоже заметила.
— Ну брысь отсюда!
Так Ваня обзавёлся короткой юбкой.
— Ну что, красавица, так лучше?
Давешняя баба, несущая вёдра с водой, сделала вид, что висельника не существует. Висельник обиделся.
«Да и пошла ты! Больно-то как, ёлы-палы!»
В нос Ване попал лучик и мужчина громко чихнул. Тело дернулось, и Иван непроизвольно ругнулся.
— Извините, ради Бога. Вырвалось.
Мимо сновали туда-сюда люди, одетые в однообразные серые одежды. Женщины все, как одна были в платочках «по-колхозному» и в мешкообразных сарафанах, а мужчины — в штанах и рубахах. Из соседней пещеры раздались команды и на улицу стройной колонной вышли, по-видимому, рабы. Почти голые и скованные одной длиннющей цепью. Примерно три сотни человек построились в квадрат и остановились. Из остальных пещер валом повалили местные жители.
«Чего это они в такую рань?»
На стене, на маленькой площадке над внешними воротами возникла кругленькая фигура в рясе.
«Ага. Понятно»
— Братья и сестры…
Поп произнёс краткую зажигательную речь о вреде пьянства и дал команду на молитву.
«Ни хрена ж себе!»
Тысяча человек, включая рабов, хором и без запинки оттарабанили текст. Это было весьма впечатляюще. Хор гремел на всю округу, заставляя метаться по горам эхо.
К завтраку отец Илия с удивлением заметил, что обычной очереди у кухни не наблюдается. Батюшка вышел из кельи и осмотрел общежитие. Народу не было никого.