Формалин
Шрифт:
Опускаюсь на кровать, потирая вспотевшее лицо. Шторы начали колыхаться на ветру, поднимаясь до самого потолка. Я качаю головой, нервно усмехаясь:
– Кому-то необходима доза k-pop’а.
Поднимаюсь, хлопнув себя по коленкам, и иду к столу. Начинаю рыться в рюкзаке, немного теряясь. Оборачиваюсь, хватая куртку со стула, и выворачиваю карманы, ужасаясь тому, что телефон пропал. Стоп. Я его клала…
Моя память – мой враг.
Я чувствую себя рыбой, которая только и умеет, что открывать рот и хлопать глазками.
Устало
Нет, думаю, стоит взять домашний телефон и позвонить себе. К счастью, отец позаботился о том, чтобы домашний телефон был в каждой обжитой комнате. Я беру аппарат, набирая свой мобильный номер, после чего прижимаю к уху, ожидая гудков. Те не заставили себя ждать, и я прислушалась.
Вибрация.
Так. Он в комнате, и это уже «good».
Опускаю руку, сжимая трубку, после чего хмурюсь, понимая, откуда исходит вибрация.
Шкаф.
Иду к нему, открывая дверцы, и опускаюсь на колени, начиная рыться в вещах, которые мне было лень разложить на полках, поэтому я кинула их вниз.
Улыбаюсь, наконец, отрыв мобильный, и нажимаю на кнопку, чтобы отклонить звонок. Поднимаю глаза, застыв так же, как и кровь в венах.
В зеркале отражается моя дверь.
Моя приоткрытая дверь.
Вскакиваю, оборачиваясь.
Она открыта.
– Ч-что з-за… - шепчу, подходя к ней, но отскакиваю, замечая промелькнувшую за угол тень. Мое сердце начинает рваться на части, а дыхание сбивается. Мои руки дрожат, и я вздрагиваю, когда мой телефон начинает вибрировать. Поднимаю его, уставившись на экран.
– О-йо… - мой голос дрожит и походит на жалкий писк, когда я узнаю наш домашний номер.
Мои зрачки быстро бегают по комнате.
Я не вынесу этого безумия.
Быстро хватаю куртку и, не долго думая, выскакиваю из комнаты, кинувшись в сторону лестницы. Я не хочу даже думать в данный момент. Я просто знаю, что должна покинуть это место.
Я должна бежать.
Мои ноги становятся вялыми, когда я спускаюсь по лестнице. Смотрю в сторону коридора, задерживая дыхание: за углом опять же виднеется чье-то плечо, только теперь я отчетливо вижу часть тела.
Женского тела.
Спустившись, я кидаюсь к двери, начиная рыться в карманах куртки, ища ключи. Несмотря на то безумие, что творится в моей голове, создавая шипящий шум, я отчетливо слышу тот самый скрип половиц, только теперь он нарастает, словно кто-то очень тяжелый бежит вниз по лестнице. Бежит ко мне.
– О, Боже, - я чувствую, как на глазах появляются слезы. – Боже, - мои руки дрожат, но я нахожу ключи, пытаясь попасть в замочную скважину. Прекращаю дышать, напрягаясь, чтобы повернуть ключ.
Замок щелкнул.
Я буквально отталкиваюсь, выпрыгивая с порога, словно думая, что это нечто уже за моей спиной.
Приземляюсь на ноги, которые
Она закрыта.
Но я не закрывала её, я просто выскочила и все.
Поднимаюсь, стуча зубами. Мой взгляд скользит от окна к окну. Отворачиваюсь, быстро перебирая ногами, хоть это и давалось мне с трудом.
Безумие. Одно сплошное безумие!
Не накидываю куртку, ибо мне жарко. Смахиваю пот с лица, наполняя легкие воздухом.
Этого не может быть на самом деле.
От лица Дилана.
Я помахал рукой перед её лицом, проверяя, в каком она вообще состоянии. Думаю, она не может говорить, хотя удерживается на ногах. Сколько же она выпила?
Кэйли трет красные глаза, поднося бутылку к обкусанным губам, после чего, вновь давится, выплевывая все на асфальт.
Боже, мне-то это за что?
========== Part 11. ==========
От лица Кэйлин.
Кажется, я и не сильно пьяна была, ибо теперь «трезвая, как пень». Так говорит мой отец, когда опрокидывает очередную рюмку.
Поднимаю глаза, смотря на Дилана, что идет впереди. Удивлена, что он сам подошел ко мне. Хотя, мы даже толком не заговорили, он просто выбросил мою бутылку в мусорное ведро.
Ночной ветер рвал кожу щек, а темнота, сгущающаяся вокруг нас, заставляла невольно прокручивать все случившееся дома. Чем больше я думала об этом, тем труднее было заставить себя перебирать ногами.
Прожигаю взглядом спину О’Брайена, которого, кажется, ничего не смущает.
Мы, вроде как, в ссоре, хоть и не друзья вовсе, но осадок остался. Идем одни, практически в лесу, в темное время суток. И молчим. Думаю, у него талант. Есть люди, которых хрен заткнешь, а этот парень – ещё хуже.
Вновь опускаю глаза.
Я действительно не понимаю тебя, Дилан О’Брайен.
Нет, серьезно. Я здесь не так давно, но о многих в школе уже имею свое собственное мнение: Линк – просто высокомерный придурок, Анна – слабое звено. Думаю, я могу долго продолжать, вот только суть в том, что Дилан – единственный, кого не могу охарактеризовать. Он как бы кретин, но, на фоне других выделяющихся личностей, самый нормальный.
Сейчас мы идем в тишине, но он не слушает музыку, следовательно, какое-то у меня странное ощущение, словно, хоть мы и молчим, но между нами происходит какой-то диалог в данный момент. Тишина словно живая. Это напрягает и успокаивает одновременно.
Мне даже нравится ходить с ним вот так домой.
Домой.
Я замедляю шаг, поднимая глаза. Воспоминания вновь окутывают, создавая невидимую пелену вокруг моего тела, словно отделяя меня от реального мира. Это пугает, поэтому быстрее нагоняю Дилана, тыкая пальцем ему в плечо. Парень вопросительно мычит, продолжая смотреть куда-то перед собой. Я прячу руки в карманы куртки: