Фонтан
Шрифт:
Игорь с удивлением посмотрел на нее – Что же вас так удивило?!
– Знаете! – в голосе Оли звучала настойчивость – Не хотелось бы о таких серьезных вещах говорить в прихожей! Она жестом пригласила его вернуться в комнату. Игорь подчинился и снова опустился в кресло. Оля уселась напротив.
– Так вот, что зацепило меня в вашей книге! – начала она – Это тема неопределенности, к которой вы несколько раз возвращаетесь, чувствуется, что она вам очень близка! Вы анализируете ситуации, когда мы что-то узнаем о событии в данный момент, но не всегда знаем,
Игорь был слегка ошеломлен таким вступлением. Он ожидал, что его спросят, например, реальна ли описанная им история, пусть даже с намеком, а не с ним ли это случилось? Но вот к комментариям на предложенную Олей тему он был явно не готов.
В голову ничего толкового не приходило и он без намека на интонацию произнес – К примеру, вы увидели на улице, что кому-то стало плохо! Разве вы когда-нибудь узнаете, что будет с этим человеком дальше, но никто не делает из этого трагедию!
– А вас почему-то эта тема очень волнует! Причем чувствуется, что это рассуждения зрелого человека! Молодые, скорей всего, воспринимают эту неопределенность, как данность! – деликатно возразила Оля.
Игоря уязвило, что он так неудачно начал разговор на свою любимую тему и он не стал сдерживаться. Вы, действительно, очень проницательны! Это для меня самая важная тема! Скажу вам честно, лишь совсем недавно я по-настоящему осознал, чем отличается искусство от жизни. Жизнь течет непрерывно, а искусство вырывает из нее куски и являет их людям. Более талантливо, менее. Более тенденциозно, менее тенденциозно, но никогда правдиво, в том смысле, что мы видим лишь небольшую частичку потока и по ней пытаемся судить о целом!
– Да, я запомнила одно ваше рассуждение, что никогда нельзя точно сказать хороший это человек или плохой! В течение жизни он может совершать как хорошие, так и плохие поступки! – заметила Оля. Вот, к примеру, мой отец! Здесь, на фото! – она показала на стену – Он просто идеальный положительный герой! А вот последние десять лет … Впрочем, о мертвых или хорошо, или никак!
– А я расскажу вам другое! – уже полностью окунувшись в тему, произнес Игорь. Для меня эта неопределенность стала причиной того, что я в молодости бросил писать!
– Вот как! Значит, я была права! Это не первый ваш опыт! – радостно откликнулась Оля. Помните, вы хотели меня в этом уверить в поезде?!
– Ну, что же я, по-вашему, так и должен был первому встречному рассказывать свою биографию?! – Игорь улыбнулся.
– Кстати, у вас не пересохло в горле от наших разговоров?! Пожалуй, я пойду поставлю чайник! – Оля не стала дожидаться ответа и вышла из комнаты.
Игорь откашлялся. В горле действительно немного першило. Напрасно я согласился! – начал он укорять себя. Но звучало это вяло и очень быстро взгляд его снова остановился на фотографии Олиного отца.
Что так привлекло его в этой фотографии?! Этого точно он сказать не мог, хотя, несомненно, он пытался разгадать в чертах лица этого человека, которого,
Вошла Оля с подносом и поставила на журнальный столик чашки, блюдца, ложки, сахар и вазочку с сухариками. Я не совсем послушала вашего строго предупреждения в поезде и вот спекла сухарики! – извиняясь, с легким кокетством произнесла она. Подождите еще минуточку, я принесу чайник и заварку! Она быстро вышла из комнаты.
Оставшись один, Игорь невольно протянул руку и взял один сухарик. Надкусив, он почувствовал неуловимо знакомый вкус. Память сразу же дала ответ – бабушкины сухарики! Задумчиво он прожевал и проглотил его. Потом потянулся за вторым.
В этот момент появилась Оля. – О! Я вижу мои сухарики пользуются успехом!
– Да, знаете, знакомый вкус! Такие сухарики пекла моя бабушка! – в голосе Игоря звучали извинительные нотки.
– Я рада, что смогла вам угодить! Хоть я еще и не бабушка, но все же на что-то гожусь! – Олин смех был радостным и задорным.
Она разлила чай и первое время молча наблюдала за Игорем, который целеустремленно расправлялся с сухариками.
В какой-то момент Игорь вдруг опомнился и виновато посмотрел на вазочку, в которой оставалось только два сухарика. Извините! Я увлекся! Воспоминания детства!
– Ничего! Доедайте! Я еще спеку! – посмеиваясь, успокоила его Оля. Пока не забыла, позвольте все же спросить вас о главной теме вашей книги!
– После таких сухариков разве я могу вам отказать! – покорно произнес Игорь. Спрашивайте!
– Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, что я вынудила вас к откровенности посредством домашних сухариков! Если вам будет неприятен мой вопрос, то вы вполне можете на него не отвечать!
– Надеюсь, что я сумею выдержать это испытание! – подчеркнуто серьезно ответил Игорь. В конце концов, мне надо тренироваться отвечать на всяческие вопросы читателей! Его рука непроизвольно потянулась за последним сухариком.
Оля сделала вид, что не заметила этого и задала свой вопрос. Ваш главный герой на протяжении всего повествования обсуждает сам с собой, что ему делать с фактами, косвенно подтверждающими его отцовство, но ничего не предпринимает. Это принципиальная позиция ничего не трогать или нас ждет продолжение?! Ну, например, пять лет спустя! – губы Оли изобразили лукавую улыбку.
Впрочем, Игорь не понял действительно ли он видел эту улыбку или ему просто показалось. Первый ответ – Не знаю! – он, сдержавшись, не произнес. Помолчав несколько секунд, он вдруг оживившись, заговорил.
– Не поверите, но не далее как вчера утром я тоже об этом подумал! Правда, мне показалось, что более уместным будет десятилетний период. Нечто в стиле Дюма – Десять лет спустя! Но сейчас я подумал, что возможно вы правы – в нашем веке время течет гораздо быстрее!
– Вот видите! Я ошиблась! Почему-то мне казалось, что вас интересует лишь сам процесс созерцания и … никаких активных действий! – Оля говорила серьезно, во всяком случае, Игорь не заметил никакой иронии.