Фонд
Шрифт:
Теперь же она вне досягаемости, отделена от него Ричем Блевинсом, Федеральным бюро расследований, обвинением в убийстве и в конечном счете, разумеется, тюремной решеткой. А они еще сегодня утром находились так близко друг от друга! Всего часа два назад…
Джеймисон попытался прогнать эти мысли, сосредоточиться на том, что ему предстояло сделать. Он искал пути реализации возникающих идей «мозговым штурмом», пытался найти того, кому можно позвонить, и думал над тем, чем помочь Мелиссе. Наконец у него возникла сумасшедшая идея, в которой было множество слабых мест и неясностей типа «а что, если» – до смешного простая схема, но тем
Сначала он позвонил Сакетту и сказал ему только самое необходимое. Ему было безразлично, обидят его слова Сакетта или нет. Сакетту все равно предстояло уйти. Уйти он должен был после того, как даст показания. Блевинс великодушным жестом, на который Мелисса не могла рассчитывать, будет хранить тайну Сакетта и позволит ему жить жизнью, которая покажется настоящей головоломкой для тех, кто когда-то работал на него. Он ускользнет из-под наблюдения и исчезнет.
Потом Джеймисон набрал номер кабинета специальных агентов и потребовал, чтобы секретарь пошел в комнату допроса и вытащил оттуда Блевинса.
– Рад, что ты позвонил, Питер. Извини за случившееся. Где ты?
– В квартире Мелиссы.
– Это неразумно. Мы нашли кое-кого из убийц, нанятых Кейном, но несколько человек остались на свободе. Логично предположить, что они будут искать тебя именно там.
– А мне наплевать.
– Хорошо, это можно понять. Тебе наплевать. Она держит тебя за дурака, и ты знаешь это, и твое нежное сердечко поставит тебя прямо под пулю. Как друг говорю тебе, она этого недостойна. Мелисса преступница – это очевидный, несомненный факт.
Джеймисон снова почувствовал, как у него неровно забилось сердце – наверное, в двадцатый раз за сегодняшний день. Блевинс прав. Глупо даже само желание освободить ее.
– Я знаю, что она преступница. Я видел, что она сделала.
– В таком случае выполняй то, что я для тебя спланировал! Заройся поглубже, спрячь свою задницу. Есть еще много негодяев, которые желают твоей смерти.
Джеймисон внимательно осмотрел комнату Мелиссы. Удивился тому, что пережил этот кошмар и остался в живых, понимая, что он в долгу у Блевинса за помощь, которую тот ему оказал.
– Ты прав. Мне нужно скрыться.
– Наконец-то ты заговорил как человек разумный.
– Последний раз о Мелиссе.
– Конечно. Но побыстрее.
– Я подумал, а не мог бы ты договориться с ней? Ты мог бы воспользоваться ее свидетельскими показаниями для того, чтобы осудить много других людей, позволить ей помочь тебе в расследовании этого дела.
– Хорошая мысль, Питер. Вообще-то я уже думал над этим, но убийство Кейна – это слишком. Я не могу ходатайствовать за убийцу.
– Да, хорошо. Это был последний всплеск сострадания.
– И неплохой. Однако неосуществимый.
– Тогда последний вопрос. Деньги еще доступны? Те, о которых ты упомянул в больнице.
– Конечно. Миллион долларов. Они переведены из министерства юстиции вчера вечером. Сейчас хранятся под замком в оружейной комнате. Для того чтобы ее открыть, требуется присутствие двух человек. Я не стал класть их в сейф для хранения улик.
– Откуда у правительства такая щедрость? Почему так много денег?
– На
– Ты прав. Если рассуждать, как рассуждаешь ты, – это и в самом деле не такая большая сумма.
– Это лучше, чем смерть. Все, что от тебя за это требуется, – выступить в суде со свидетельскими показаниями по поводу данных, которые ты собрал.
– Справедливо. Итак, когда я смогу получить деньги и убраться отсюда к чертовой матери? Ты упомянул Коста-Рику. Это мне подходит. И чем скорее, тем лучше.
– Я смогу принести их на нашу встречу позднее. Мне нужно закончить допрос Мелиссы, потом заехать в банк, чтобы перевести деньги в любые активы, которые тебе захочется иметь помимо наличных.
– Будет хорошо и наличными. Давай займемся этим. Я начинаю нервничать оттого, что болтаюсь здесь.
– Послушай, наличных денег будет слишком много. Как насчет носильщика…
– Наличные – это прекрасно. Мне не хочется сидеть здесь сложа руки, пока ты будешь заниматься своими хреновыми банковскими операциями. Отправь меня отсюда, пока меня не укокошили.
– Держись, дружище, я приду и заберу тебя. Ты на квартире Мелиссы? Уже еду.
– Нет, в аэропорту. Изготовь мне какие-нибудь новые документы, удостоверяющие личность. Приходи к кассам компании «Дельта» с деньгами и с билетом до любого заграничного аэропорта, откуда есть рейсы в Коста-Рику. Через час. Хорошо?
– Через час. Увидимся.
Джеймисон повесил трубку и в последний раз бросил взгляд на квартиру Мелиссы. На жизнь, которую оставлял навсегда. Он менял бытие инженера, праздники цветения вишни и уикэнды в Джорджтауне на тихую жизнь в более низких широтах. Расстаться со своим именем, со своим прошлым, порвать связь с теми, кого любил, или с теми, кто когда-то любил его… Уйти одному, чтобы начать новую жизнь где-то на чужбине. Блевинс сказал, это всего на несколько лет, но Джеймисон понимал, что топтаться на месте и ничего не делать он долго не сможет. Он должен начать новую жизнь сразу. Иначе просто сойдет с ума. Новый способ существования займет важное место в его судьбе, так что возвращение к старой жизни потребует начинать все заново. Вообразить, как это будет происходить, было так же невозможно, как невозможно представить новую жизнь сейчас, но он с болью в сердце и ощущением одиночества, обволакивающим его наподобие тумана, понимал неизбежность этого.
В квартире не оставалось ничего, что могло ему понадобиться. Джеймисон подумал, может, взять несколько фотографий, где он изображен вместе с Мелиссой, но отказался от этой мысли. Он вышел из квартиры и спустился по ступенькам на улицу. Поймал такси, поехал в банк, где быстро закрыл свой счет. Навсегда.
Как Джеймисон и предполагал, Блевинс явился на встречу раньше его.
Блевинс снова был одет так, как обычно ходил на службу – пиджак с галстуком и теплое зимнее пальто. В руках, прямо перед собой, он держал коричневый портфель, а под ним полиэтиленовый хозяйственный пакет. Он остановил взгляд на Джеймисоне, потом он оглядел холл, снова посмотрел на Джеймисона, потом снова на холл. Блевинс ждал неприятностей, возможно, серьезных.