Фонд
Шрифт:
— До того как я достигну совершеннолетия, на моем счету их будет уже пятьдесят, — не скрывал он своего ликования. — Держу пари!
Но придворные не бьются об заклад с королями, когда речь идет о талантах последних. Победа может обернуться смертельной опасностью. И поэтому все промолчали, а Король, находившийся в самом приподнятом расположении духа, направился в свои покои, чтобы переодеться.
— Лепольд!
Король застыл на месте. На всем Анакреоне только этот голос мог вставить его повиноваться. Он медленно повернулся.
Уайнис
— Отошлите слуг! — нетерпеливо приказал он. — Пусть уходят!
Король кивнул. Два пажа, сопровождавшие его, поклонились в ответ и зашагали вниз по лестнице. Лепольд вошел в апартаменты своего дяди.
Уайнис угрюмо рассматривал охотничий костюм Короля.
— Скоро у вас появятся намного более важные дела, чем охота на Ньяка.
Он повернулся и грузно заковылял к столу. Уайнис возненавидел все, что связано с этим спортом, поскольку стал слишком стар для бешеной гонки в небе, рискованных бросков на расстоянии вытянутой руки от Ньяка, внезапного набора высоты и двойных переворотов аэробайка, послушного малейшему движению ножной педали.
Мрачное настроение дядюшки не укрылось от Лепольда, и не без злорадства он принялся восторженно рассказывать:
— Жалко, что вы не были сегодня с нами, дядя. Мы вспугнули одного в дебрях Самии. Настоящее чудовище! Что тогда началось! И это над чащей, раскинувшейся на семьдесят квадратных миль! А затем я взмыл по направлению к солнцу, — он показывал свои движения жестами, словно снова сидел в аэробайке, — и спикировал по касательной. Настиг его на взлете и выстрелил в упор под левое крыло. Разъяренный, он опрокинулся назад. Я принял вызов и пошел в крутой вираж влево, ожидая, что он бросится вниз. Так он и сделал. Он был совсем близко, и тогда…
— Лепольд!
— Да, я подстрелил его.
— В этом я не сомневаюсь. Теперь вы уже можете меня выслушать?
Король пожал плечами и плюхнулся на стул у самого конца стола, где принялся раздраженно и совсем не по-королевски грызть лернийский орех. Взглянуть дяде в глаза он не осмеливался.
— Я был сегодня на корабле, — сказал Уайнис, чтобы начать разговор.
— На каком корабле?
— Есть только один корабль. Этот корабль. Тот, который Фонд ремонтирует для нашего флота. Старый Имперский крейсер. Надеюсь, я говорю достаточно понятно?
— Ах, этот?! Вот видите, я же говорил, что Фонд отремонтирует его, если мы попросим. Ваши разговоры о том, что они собираются напасть на нас — пустая болтовня. Стали бы они тогда ремонтировать этот корабль? Это, знаете ли, не имело бы смысла.
— Лепольд, вы дурак!
Король покраснел. Он только что выбросил скорлупу первого ореха и собирался уже было приняться за второй.
— Погодите, погодите, — раздраженно, но без особой злости сказал он. — Я не позволю вам обзывать меня. Вы забылись. Через два месяца я достигну совершеннолетия.
— Это так. И все
— Ну и пусть. Это не имеет никакого отношения к этому делу. Дело в том, что хотя вы мой дядя и регент, все равно я — Король, а вы мой подданный. Вы не должны обзывать меня дураком и сидеть в моем присутствии. Вы не спросили у меня разрешения. Я думаю, вам нужно вести себя осторожнее, или я приму меры — и довольно скоро.
Уайнис холодно взглянул на него:
— Следует ли мне называть вас «Ваше Величество»?
— Да.
— Прекрасно! Вы дурак, Ваше Величество.
Его черные глаза засверкали из-под седых бровей. Юный Король медленно выпрямился в кресле. Регент язвительно усмехнулся, но уже через мгновение лицо его приняло обычное выражение. Он улыбнулся и похлопал племянника по плечу:
— Не сердитесь, Лепольд. Я не должен был так резко с вами говорить. Но иногда под давлением обстоятельства забываешь о правилах приличия. Вы понимаете?
Но если слова его и звучали примирительно, то выражение глаз оставалось таким же суровым.
Лепольд без особой уверенности сказал:
— Да. Государственные дела чертовски сложны.
Он опасался, что дядя начнет излагать скучнейшие подробности о торговле со Смирно за последний год или станет спорить с ним по поводу малонаселенных планет Красного Коридора.
Уайнис заговорил опять:
— Мой мальчик, я и раньше думал обсудить это с вами и, вероятно, должен был это сделать. Но я знаю, что вы молоды и душа ваша не лежит к скучным государственным делам.
Лепольд кивнул:
— Да, это верно…
Дядя решительно прервал его и продолжил свою мысль:
— Однако через два месяца вы достигнете совершеннолетия. Наступают трудные времена, и вам придется целиком и полностью посвятить себя государственным делам. Ведь вы станете Королем, Лепольд.
Лепольд кивнул. Он еще не совсем пришел в себя.
— Будет война, Лепольд.
— Война?! Но ведь со Смирно мы заключили перемирие.
— Не со Смирно. С самим Фондом.
— Но, дядя, ведь они соглашаются от ремонтировать корабль. Вы говорили…
Он запнулся, увидев недовольное выражение на лице дяди.
— Лепольд, — тон принца был уже менее дружеским, — поговорим как мужчина с мужчиной. Война с Фондом неизбежна, независимо от того, отремонтируют они корабль или нет. Война начнется, как только ремонт будет закончен. Фонд наделяет других властью и могуществом. Престиж Анакреона, его корабли, города, народ и торговля зависят от тех жалких подачек, которые мы с таким трудом вырываем у Фонда. Еще на моей памяти для обогрева городов мы сожгли уголь и нефть. Впрочем, не будем об этом, ведь все это было задолго до того, как вы появились на свет.