Фоллер
Шрифт:
– Теперь можем идти домой? – спросила Орхидея.
Фоллер вытащил из рюкзака игрушечного парашютиста и поставил на уступ.
– Ты маленький ублюдок. Во что ты меня втянул? – Теперь он винил во всем найденного «прыгуна».
Тесемка, тянущаяся от локтя до пояса парашютиста, надулась от резкого порыва ветра, а потом опала. Если он не прыгнет, ему придется посмотреть Маргаритке в глаза и сказать, что она умрет от голода, потому что он струсил.
Фоллер повернулся и взглянул на Орхидею.
– Я должен это сделать.
– Понимаю. Я люблю тебя. Всегда любила. –
– Ты ведешь себя так, как будто меня уже нет. Будто Фоллер – желе на тротуаре. Почти без веры.
Он взмахнул руками, пытаясь разрядить обстановку, или, может быть, для того, чтобы придать себе мужества.
Орхидея не засмеялась. Она подошла ближе и горячо его обняла.
– До скорой встречи, – сказал он.
Он видел внизу людей – пятнышки, заполонившие улицу и тротуары в ожидании.
Он сел на низкий выступ крыши и перебросил ноги за стену. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не броситься обратно на безопасную часть верхушки башни.
Ветер был сильным, с резкими порывами. Вдруг такой порыв отбросит его в стену здания, прежде чем он потянет за лямки парашюта? Ему придется раскрывать его очень быстро, а затем использовать подтяжки на комбинезоне, чтобы отклониться от ограды.
Возникший образ его немного успокоил. Он сможет планировать по ветру с помощью защитного купола парашюта над головой. Глубоко вздохнув, Фоллер взглянул на проплывающие облака, неимоверно огромные и яркие. Стараясь смотреть по сторонам, а не вниз, он засунул парашютиста в карман, поджал ноги и теперь сидел на корточках.
Сделав несколько глубоких вдохов и вытянув руки для равновесия, он встал.
Ветер отталкивал его назад; он подался чуть вперед, чтобы выровняться.
Фоллер застыл, но вдруг покачнулся и едва не упал. Сердце неистово трепетало. Он ухмыльнулся от своего страха. Весь смысл был в падении.
– Прыгай, – сказал он вслух. – Давай, черт возьми. Просто прыгни.
Поежившись, Фоллер сделал усилие и взглянул вниз на улицу.
Это было безумие. Слишком высоко. Его здравомыслие и рассудок никогда бы не позволили ему прыгать с такой высоты.
Он спустился с выступа. Орхидея, сидевшая на корточках в десятке метров позади него, встала и подняла брови.
В любом случае, как ни посмотри, он покойник. Если он не выживет после этого прыжка и если его не убьет Грызун, то это сделает голод.
– К черту, – сказал Фоллер, взбираясь обратно. Если он в любом случае умрет, почему бы не сделать это красиво?
Не давая себе время на размышление, он прыгнул.
Все внутри него сжалось. Руки стиснулись в кулаки, челюсти скрежетали. Фоллер падал и с ужасом смотрел на панораму улицы далеко внизу. Его несколько раз перевернуло, но теперь он летел головой вниз, в глазах мелькали размытые блики окон башни. Он падал очень быстро, быстрее, чем он себе представлял. Комбинезон трепетал на ветру и хлестал по шее.
Выровнявшись, он вспомнил о парашюте и одним быстрым отработанным движением дернул застежку-липучку рюкзака. Из него вылетел купол ткани, за которым сразу развернулись шесть строп. Зажмурившись, он с такой силой вцепился в подвесную
Фоллер почувствовал рывок, на секунду его замедливший, но он продолжал падать. Над головой яростно трепетал парашют. Он открыл один глаз, посмотрел вверх и закричал.
В правильном положении было всего четыре стропы. Остальные две бесполезно переплелись между собой. Поврежденный парашют абсолютно не замедлял его падение.
Он лихорадочно начал тянуть к себе все детали, пытаясь снова соединить их, прежде чем он ударится о землю, хотя крошечная оставшаяся искра разума подсказывала ему, что это безнадежно. Все кончено, он умрет. Врежется в асфальт, и в глазах потемнеет. Они проведут похороны и сбросят его с обрыва, а его тело будет падать вечно.
Уцепившись окоченевшими пальцами в стропы, он вдруг ощутил, как сквозь страх пробивается огонек надежды. Он не упадет с обрыва. Он видел птиц, скользящих по ветру с распростертыми крыльями. Получится ли у него сделать так же? Отпустив стропы, он прикинул расстояние до обрыва и раскинул руки и ноги в форме буквы Х.
Это сработало. Фоллер отдалился от башни. Но в чем смысл? Если он это сделает, все равно умрет. Может быть, лучше всего быстрее покончить с этим.
Все так же растопыривая руки и ноги, он переместил тело так, чтобы оно горизонтально скользило по ветру. Сила стихии чуть не перевернула Фоллера: его швыряло влево и вправо, он изо всех сил пытался оставаться в ровном положении. Ткань комбинезона яростно трепетала, а город внизу приближался с каждой секундой. Оглушительный ураганный ветер бросал его во все стороны.
Это было безумие. Умирать было бы легче, чем мчаться в пустоту. Он потеряет рассудок задолго до того, как умрет от жажды. Но он не мог заставить себя сдаться, просто свернуться в клубок и рухнуть на асфальт.
Плечи Фоллера горели от напряжения, когда он тянулся к краю света, широко расставив руки и сжимая пальцы, как будто мог нащупать ими путь туда.
На улицах внизу из толпы вырвалось несколько крошечных фигур, которые направились к обрыву, следуя его траектории. Слишком поздно он понял – между ним и обрывом другой небоскреб. Фоллер изогнулся, как змея, пытаясь увернуться от его стеклянной стены и поменять траекторию. Ему удалось: он проскользнул мимо угла небоскреба, находившегося в десятке метров от него, но его сразу же отбросило к полосе черных крыш многоквартирных домов, нависающих над обрывом.
На короткий миг он увидел людей, бегущих на открытое пространство. Они задирали головы вверх и смотрели, как он падает.
Он напрягся, пытаясь хоть на пару сантиметров передвинуть ремни в вертикальное положение, и в этот миг крыша приблизилась. Он мог видеть детали – установленные спутниковые тарелки, деревянная водонапорная башня. В последний момент он прижал руки к лицу и вскрикнул в ужасе. Все тело вздрогнуло, он был в паре метров от этой паршивой крыши.
Ногу, врезавшуюся в край крыши, пронзила яркая вспышка боли. Его закрутило, перед глазами пронесся красный кирпич, голубое небо, черная скала, руки болтались, словно чужие… и вдруг все кончилось.