Чтение онлайн

В мирное время было много софистики в отношении артиллерии, которую нужно было развеять, чтобы можно было строить реалистичные планы. Подполковник Майк читал лекции группам оскорбленных штабных офицеров, тыча в воздух своей трубкой, поворачиваясь ко мне со своей ослепительной улыбкой и говоря уголком рта: «Это чертовы штабные офицеры. У них нет ни малейшего представления об артиллерии».

Он конечно знал о чем говорил, и к счастью, благодаря его опыту и силе личности, штаб бригады к нему прислушивался. Он начал свою карьеру в Омане, сражаясь с коммунистическими лазутчиками из Йемена, и его взгляды на артиллерию были простыми, прямыми, бескомпромиссными и, что более важно, уже были проверены в действии. На него было приятно

работать, потому что он позволял тебе это делать, не придавая большого значения ошибкам (но горе было тому, кто повторял одну и ту же дважды) и ясно давал понять, что ему нужно.

Местным экспертом по Фолклендам был еще один мой друг с базы морской пехоты в Пуле, майор Юэен Саутби-Тейлор. Он командовал предыдущей военно-морской группой 8901 на Фолклендах и будучи очень увлеченным яхтсменом, выпустил книгу о прибрежной навигации вокруг островов, которая при публикации собрала очень мало откликов. (Впоследствии эта книга была переиздана и Юэн стал яхтсменом года). Он был очень оживленным собеседником, но по мере продвижения экспедиции все больше беспокоился. На суждения и информацию Юэна все чаще приходилось полагаться при принятии важных решений о том, где мы должны высадиться. Он мучительно сомневался в точности и актуальности своей информации, так как знал ужасные последствия высадки в неудачном месте для всех нас.

Подполковник Майк Роуз, командир 22-го полка SAS, сидел в зеленом блок-контейнере, установленном на палубе ЗРК «Си Кэт», который обычно использовался для обучения кадетов-офицеров тайнам навигации. Высокий, по-мальчишески атлетически сложенный, с очень ясным прямым взглядом — он был ярким примером самой элитной породы интеллигентного гвардейского офицера. Историк из моего Оксфордского колледжа Сент-Эдмунд-Холл, Майк Роуз, был сторонником жестких рейдовых ударов и считал, что все можно быстро решить с помощью нескольких полнокровных операций. Поскольку он командовал операцией «Нимрод» — штурмом SAS иранского посольства в Лондоне два года назад, этого следовало ожидать. Были разработаны различные свирепые планы, например — налет в израильском стиле на аэродром Порт-Стэнли с использованием десанта на транспортниках «Геркулес», высаживающих эскадрон SAS для создания хаоса.

Бригадир Джулиан Томпсон руководил этим муравейником, ведущим яростную штабную работу, спокойно, но твердой рукой. Он был широко известен и любим, и знал большинство офицеров 3-й бригады коммандос по имени. Он находился под большим давлением сверху, из Лондона, сбоку от флота, плюс еще он должен был делать свою собственную работу.

На этапе планирования каждый выдвигал свои идеи, некоторые из которых были рассмотрены более подробно. Было важно, чтобы каждый действовал в соответствии со своей ролью. Например, чтобы артиллеристы подчеркивали преимущество и разрушительность морской и полевой артиллерии, а SAS — психологическое воздействие (на уже дрожащих солдат-срочников), свои принципы боя — насилие, подрывающее боевой дух. Из всех этих идей бригадир мог составить реалистичные планы, соответствующие политическим установкам, которые на этой ранней стадии могли оказаться практически любыми. В результате появились некоторые отчаянные головы, которые были отстранены, по мере того, как личный состав работал над набором осуществимых военных вариантов, чтобы соответствовать постоянно меняющейся политической и дипломатической ситуации.

Мы по-прежнему были подавлены мрачностью мировых новостей, рутиной корабельной жизни и нашими военными приготовлениями. С каждым прошедшим днем лекции по оказанию первой медицинской помощи, учения с оружием и разговоры о географии, флоре и фауне Фолклендских островов казались все более актуальными. Наше будущее было очень неопределенным. Завтра может состояться политическое урегулирование, или мы продолжим плыть на юг, навстречу возможной гибели. Важно было оставаться позитивным и отвлечь

мысли каждого от мрачных вариантов. Мой маленький вклад состоял в том, чтобы продолжать писать для «Промасленной тряпки». Вот отчет о моем визите на «Фирлесс» и слухи (и мы надеялись, что это правда), что они страдают от нехватки продовольствия:

«Как и было обещано, ваш верный корреспондент преодолел голодные волны и совершил опасное путешествие на лебедке и «Си Кинге» на корабль Ее Величества «Фирлесс», чтобы иметь возможность сообщить об истинной ситуации на нем.

Во-первых, слухи о нехватке продовольствия, которые вы слышали, не соответствуют действительности. Каждому четвертому человеку не ампутировали левую руку выше локтя, но как я понимаю, офицеры в кают-кампании получают сэндвичи к чаю только через день. Проходы выложены коробками с сухими пайками на 10 человек и консервированными помидорами, так что вы чувствуете себя как Алиса в Стране Чудес, принявшая таблетку (ту, что заставляет ее расти выше, а не ту, что мешает ей рожать детей, когда чаепитие Безумного Шляпника превращается в групповуху).

Вокруг бесстрашно носится огромное количество людей, выглядящих «ужасно важными» и «очень занятыми». Все они с дипломатами и ходят на совещания. Однако я сделал открытие, которое может все объяснить. Ночью «Фирлесс» совершенно пуст, как «Мария Целеста», на борту нет ни души.

Видите, что происходит, когда все они возвращаются домой. Отчасти из-за того, что они обнаружили отсутствие на борту простыней, только отвратительные колючие спальные мешки. Но главным образом потому, что кто-то обнаружил люк, которого не было на чертежах и который, казалось, никуда не вел. Я попробовал и обнаружил, что мне «заливают» после игры с «Манчестер Юнайтед», так что я сразу же вернулся. Как бы то ни было, в шесть вечера они все берут свои маленькие дипломаты, и когда думают, что никто не видит, крадутся домой. Я подумал, что вы все хотели бы это знать».

Мой герой буэнос-айресской комической оперы, капитан Спиди Гонзалес, получил повышение и был проинструктирован сеньором Коста Мендесом и адмиралом Энрико Фригорифико с целью вывести в море эскадру военно-морского флота героическую роль, которую он с нетерпением ждал, но в последнюю минуту не смог выполнить из-за каких-то неопределенных проблем со здоровьем. Вдохновение мое было на исходе, но, к счастью, выяснилось что аргентинцы после Второй Мировой войны купили у нас авианосец, когда он назывался «Венерейбл», и дали ему имя «Вейнтисинко де Майо». Поэтому в моей колонке «Не злись, но…» появился новый персонаж, просоленный старший матрос по имени Рэмсботтом [2]:

«Тем временем в Буэнос-Айресе адмиралиссимус Энрико Фригорифико одержал крупную психологическую победу по уничтожению всего Королевского военно-морского флота. Он захватил в плен британского моряка! Вчера вечером военнопленный предстал перед мировой прессой и вот стенограмма этого интервью:

— Ладно, вы знаете. Мы, представители аргентинского флота самого мощного, смертоносного и великолепного флота во всей Юго-Восточной Южной Америке, после ожесточенной, но славной борьбы, захватили в плен этого трюмного сына медузы, чья мать даже не может приготовить бобы к чаю по воскресеньям. Он такой тупой, этот глупый маленький человечишко, он вообще не может говорить на каком-либо языке. Я, пожалуй, провентилирую свою задницу, чтобы вы поняли, что я имею ввиду.

— Мое имя Станторп из «Дэйли Ториграф». Как зовут вашего британского пленника и сколько ему лет?

— Мы не занимаемся подобной мелочной ерундой. Вы можете спросить его, если хотите узнать.

— Вы меня слышите, сэр? Как Вас зовут?

— Э-э-э, чертовски здорово услышать еще один британский голос после всех этих лет. Меня зовут Рэмсботтом, Артур Рэмсботтом, старший матрос и мне около шестидесяти пяти лет.

— Мистер Рэмсботтом, не могли бы вы объяснить, как вы здесь оказались?