Фокусник

Натик Расул-заде

ФОКУСНИК

Большим алым цветком распускалась в ней боль.

Она сидела на подоконнике и безучастно смотрела на ребят, играющих во дворе, И ей казалось, что нет ее тут вовсе, на этом подоконнике, а это только боль вместо нее - цветок боли склонился к окну и следил за мальчиками и девочками во дворе.

Ей было непонятно, чему они смеются так весело, эти ребята во дворе, как вообще можно смеяться, когда все вокруг окутано непреходящей, неизбывной болью.

Двое - мальчик и девочка - из играющих во дворе, заметив ее в окне бельэтажа, подбежали к ней.

– Наргиз, когда же ты выйдешь во двор?
–

спросила девочка.
– Что сказал доктор?

– Не знаю, - неохотно отозвалась девочка с подоконника, прислушиваясь к нарастающему, знакомому гулу в теле.

– Ты и в школу не будешь ходить?
– спросил мальчик.

– Не знаю...
– с усилием, рассеянно ответила Наргиз, чутко прислушиваясь к себе.

– Моя мама говорит, что ты должна была пойти в этом году в первый класс, сказал мальчик.
– Тебе уже семь лет?

– Семь лет и три месяца, - ответила Наргиз.

– Семь лет и три месяца?!
– удивилась девочка.
– А ты такая маленькая... Как будто тебе пять лет...

– Наргиз, а тебе больно?
– спросил мальчик.
– Что у тебя болит?

– Все болит, - мрачно ответила Наргиз.

– Папа говорит, - сказал важно мальчик, - что все доктора - дураки и не могут ничего... Они не вылечат тебя...

– Вот если бы пришел какой-нибудь волшебник...
– мечтательно вздохнула девочка.
– Он бы тебе помог, правда? Моя мама говорит: чтобы Наргиз выздороветь, должно случиться чудо. А ведь волшебникам, ничего не стоит сделать чудо, правда?

– Папа говорит, волшебников не бывает - сказала Наргиз.

– Зато бывают фокусники, а они почти что волшебники, - компетентно заявил мальчик.
– Видала, вчера по телевизору фокусника показывали?

– Да, смотрела, - сказала Наргиз.

– Видала, какие он чудеса показывал? А еще я однажды был в гостях с папой и мамой, и там был тоже фокусник. Знаешь, что он сделал? Он пришел туда поздно, а все его ждали, чтобы фокусы показывал. А он пришел поздно, и все стали говорить - почему опоздал? А он говорит - я не опоздал, сейчас ровно шесть часов, говорит. Все смотрят на часы на стене и видят - ровно шесть часов. Я тоже видел ровно шесть. А потом опять смотрят - а на часах девять часов... Вот, видишь, просто чудо. Все ему так и сказали - вы, говорят, просто волшебник. Вот такому фокуснику человека вылечить - раз плюнуть. Ведь он может сделать чудо...

– Если чудо сделает, то обязательно выздоровеешь, - сказала девочка. Будем тогда вместе играть, и в школу вместе ходить будем, правда?

– Он обязательно сделает чудо, - сказал мальчик.
– Надо только хорошего фокусника найти...

– Я тоже думала о фокуснике, - задумчиво произнесла Наргиз.

В глазах ее сквозь туманную оболочку от частой боли на секунду промелькнула искорка надежды. И, все еще боясь поверить этой надежде, она ясно почувствовала теперь тоненькую ниточку, протянувшуюся от ее болезни к чему-то обнадеживающему и реальному, за, что можно было крепко ухватиться. И Наргиз еще раз повторила:

– Всю ночь думала о фокуснике...

– - Пусть твой папа приведет к тебе хорошего фокусника, - сказал мальчик. Он тебе поможет. Ну, мы пошли... В школу пора. До свидания.

– До свидания, - сказала девочка.

– До свидания, - сказала Наргиз.

Она еще некоторое время глядела на опустевший двор. Все ребята ушли, и двор теперь казался тоскливым, как ее боль. Она слезла с подоконника, чувствуя, как устала и ослабла, легла в

постель. "И правда, - думала Наргиз, ведь фокусник в своей чалме так напоминал волшебника из сказки. Он, наверное, как и волшебник, все может... Какой мальчик умный..."

Незаметно для себя, измотанная болью, она провалилась Е глубокий черный сон. И даже в черной этой тьме время от времени пробегали короткие, как вспышки, красные молнии пронзающей боли, и тогда из глубокого, укрепляющего сон становился тревожным и чутким.

Вечером, придя с работы, отец, как обычно, заглянул в ее комнату.

– Как ты себя чувствуешь, Наргиз?
– спросил он.

– Так...
– неопределенно ответила Наргиз. Потом, помолчав, она сказала:

– Папа...

'- Что, доченька?

– Пап, - сказала она, - мне хочется фокусника...

– Кого?
– мазались, отец совсем не удивился.

– Фокусника, - сказала Наргиз.
– Помнишь которого по телевизору показывали

– Зачем это, Наргиз?

– Чтобы фокусу показывал...

Не хотелось делаться своими надеждами на фокусника даже с отцом - слишком уж горячо надеялась она. А высказанная вслух мечта может не осуществиться, в чем ей не раз приходилось убеждаться.

Отец некоторое время не отвечал.

– Ладно, - сказал он потом, - я приведу тебе фокусника.

– Спасибо, папа, - улыбнулась Наргиз.

И тут отец снова увидел, как взгляд ее сделался томительно долгим, каким он бывает, когда, обычно, Наргиз прислушивалась к своему телу в мучительном ожидании боли. Он беспомощно сморщился - на сердце нахлынуло что-то горячее, скоблящее...

– Иди, папа, - с трудом произнесла Наргиз.
– Спать буду... Он на цыпочках вышел из комнаты.

Шли дни, окрашенные в пурпурный цвет боли. Наргиз помнила, что обещал ей отец и знала, что помнит, об этом и он, и потому не напоминала ему. А только терпеливо ждала. С надеждой, растущей день ото дня, час от часу, она бессознательно, бездумно ждала фокусника, боясь чем-то извне, что сильнее, реальнее ее чувства и ее мечты, разрушить в себе этот хрупкий хрустальный храм надежды. И потому, даже с родителями она ни разу не говорила о фокуснике и о надеждах, которые исподволь возлагала на него и которые все больше крепли в ней. Инстинктивно защищаясь от внешних противоречий, которые могли бы предъявить свои требования к этой мечте, она всячески старалась застраховать этот хрупкий храм, поместить его целиком в рамки логичного, заземлить свою мечту и не витать в облаках. Где-то в себе она неосознанно чувствовала, что, только оттолкнувшаяся от реальности, связанная с реальной жизнью, мечта даст ей силы и дальше жить надеждами на осуществление этой мечты. И так как она очень уж страстно этого хотела, то ей удавалось, не разрушив, перенести свой хрустальный храм на твердую, пыльную землю. Например, она думала:

"Если бы фокусники могли лечить людей, то никто бы тогда не умирал". И эта мысль, простая и ясная, грозила смести все ее мечты. Тогда она возражала сама себе - во-первых, хороших фокусников очень мало, а, таких, которые могут сделать чудо, - вовсе, может, несколько человек на свете. Но папа найдет ей именно такого... И потом, если бы фокусники помогали людям, лечили бы их болезни, что бы тогда делали врачи? А ведь им тоже надо что-то делать...

Наргиз думала так, или примерно, так и, добившись в своих мыслях успокоительной и вполне достаточной для нее логичности, счастливо улыбалась и продолжала надеяться и ждать.