Фокус
Шрифт:
— Держите дочку, папочка.
У меня дрожат руки, когда медсестра укладывает на них маленькое тельце.
— На гусеницу похожа, — растягиваю улыбку до ушей.
— Чего только не придет в мужскую голову, — улыбается женщина.
Семь месяцев назад Яна сказала, что залетела. Так получилось. Ревела, таскала сопли по лицу со словами: «Я не сделаю аборт, это плод любви». Порола таких херню, что мое настроение штормило от желания послать все на хрен до острой потребности затолкать ее в консультацию на аборт. Чего уж скрывать — испугался. И боялся до
Только у жизни, как оказалось, были другие планы. И пока я таращился в монитор, представляя себя в роли отца, Яна думала о том, что ребенок, беременность, живот и роль матери никак не вписываются в ее планы стать моделью. И, чего уж там, отхватить мужика побогаче.
Так я лишился мечты купить «гелик».
И купил свою дочь.
Как в какой-то идиотской мелодраме.
— Имя уже придумали? — спрашивает медсестра, разглядывая меня как заморскую диковинку.
Ни хрена я не придумал, ждал, что придет само.
Мое новорожденное чудо перестает ворочаться, громко сопит и широко, сладко зевает, одновременно хватая меня за палец так крепко, что меня укрывает волной нежности и гордости.
Хули там, мы сами по себе, и не нужна нам никакая мамаша. А если сунется — я тварь собственными руками удавлю.
— Ты моя соня, — поглаживаю маленький кулачок. И «щелкает». — Софья. Соня.
Дочка снова охотно зевает, тянет мой палец ко рту — решительно и твердо.
— С Днем рождения, Совушка. Папа тебя любит.
Теперь — только ее одну.
Как там в песне? «Буду погибать холостым…»[1]
[1] Строчка из песни ЛСП, Feduk, Егор Крид — «Холостяк» (я позволила себе фантдопущение, потому что песня прошлогодняя)
Глава третья: Йори
Наше время
Я ставлю точку, откидываюсь на спинку кресла и ненадолго прячу лицо в ладонях.
Писать детские сказки — та еще задачка. Особенно если обычно в моих книгах мерзавцы на черных драконах побеждают светлых принцев хитростью и подлостью. Ничего не могу с собой поделать — в злом коварном образе куда больше возможностей для гравировки характера, чем в рыцаре без страха и упрека.
Но сегодня я писала сказку. Ровно на одну страницу — больше нельзя. Историю о бесстрашном Совенке, который потерялся в Темном лесу. Понятия не имею, что получилось, но прежде чем сделать финальную вычитку, разгружу голову. «Пиши с эмоциями, редактируй с холодной головой» — народная писательская мудрость.
На отрывном календаре несколько лишних листиков — как обычно, я редко отрываю их вовремя, обычно сразу пачку, за всю прошедшую неделю. Пока заливаю кипятком кофе во френч-прессе, разглядываю красную надпись: «Первое января». Хотя нет, уже — четвертое.
Избавляюсь от прошедших дней, сминаю в бумажный шарик и бросаю в ведро.
Пока мои немногочисленные друзья отдыхали в модном ресторане, я, как обычно, свалилась с гриппом. У кого-то елки-новый год-бенгальские огни, а у хилой Йори — термометр, кислые аптечные
Если бы давали награды за умение наслаждаться одиночеством, я бы еще как поборолась за «золото».
Телефон в кармане домашнего розового комбинезона а-ля «Кролик» пищит оповещением о новом входящем сообщении мне в электронку. Собираюсь закрыть, не глядя, потому что у меня что-то вроде творческих и бытовых каникул минимум до десятого, но внимание привлекает заголовок: «Пользователь «Андрей FM» ответил на ваш комментарий».
Хорошо, что у меня на кухне стоит большое удобное кресло, и я резво забираюсь в него с ногами, прячусь под плед, прежде чем перейти по ссылке.
Еще тридцатого числа на странице моей любимой питерской радиостанции объявили что-то вроде конкурса на лучшую новогоднюю сказку. Я даже не в курсе, что там за приз, потому что просто не смогла пройти мимо: в конце концов, сказки, пусть и мрачные, мое призвание. Еще бы я не попробовала! Тем более, с таким вызовом самой себе: написать детскуюсказку.
В комментарии нет ничего особенного, просто типовой ответ для всех, кто отметился об участии: «Файл в таком-то виде нужно отправить до такого-то числа, по такому-то адресу электронной почты».
На аватарке пользователя «Андрей FM» молодой мужчина лет тридцати. Картинка маленькая и довольно темная, рассмотреть детали лица сложно. Кажется, это и есть тот самый новый ведущий, под чье: «Доброе, доброе, доброе утро, страна!» я просыпаюсь уже несколько недель подряд.
И не потому, что слушаю радио даже во сне.
У Андрея невозможный голос. Выразительная дикция, твердое «р», мягкие гласные, теплый тембр, иногда резко переходящий в колючий смех, когда он подшучивает над звонящими в прямой эфир.
Этот голос до такой степени странно на меня действует, что я, как настоящая прибитая на всю голову писательница, записала одно из его привычных утренних обращений и после нехитрых манипуляций сделала аудиофайл для будильника. Лучше просыпаться каждое утро под такой голос, чем под непонятную электронную трель. И у такого голосадолжно — обязано! — быть красивое лицо. Фантазерке во мне хочется верить, что природа не могла отдохнуть на мужчине, у которого сотня интонаций одного только смеха.
Но на всякий случай, чтобы не разочаровываться, я заставляю себя закрыть страницу с комментариями, практически за руку оттащив от искушения под названием «Загляни к нему в профиль».
Программа на сегодня: вычитать сказку, отправить, забыть.
И не смотреть профиль Андрея. На всякий случай.
На правку маленькой сказки уходит почти столько же времени, сколько и на ее написание. Потому что сначала хочется все удалить — привет, мой вечно недовольный внутренний критик! — потом, прилагая усилия, заставляю себя принять готовый результат за аксиому и править только речевые обороты. Все-таки это детская сказка.