Чтение онлайн

– Понятия не имею. А что я там делал?

– Дачный сторож говорит, что часто видел тебя там. То ты банки алюминиевые собирал, то просто так шастал.

– Ну, значит, собирал. Значит, шастал, – безучастно откликнулся Генрих.

– Ты совсем с ума сошёл?! – заорал Севка. – Совсем сбрендил?! Ты не понимаешь, что творишь своим безразличием и своей придурочной невменяемостью?! Ладно тебе на себя плевать, но ты обо мне подумал?! Я сиротой останусь, круглой сиротой! А мне ещё тридцати нет! – Севка вдруг зарыдал –

всерьёз и по-настоящему, – с истеричными всхлипами, соплями и слезами величиной с горох.

– Ну… ты… это… Не хорони меня раньше времени-то, Севун, – растерялся папаня. – Может это, того… правда восторжествует? Разберутся, поди, кто мне бормотуху подсунул! А в «Соколике» я банки не собирал, что я, больной, или бомж какой? Пару раз заходил, не спорю, но только затем, чтобы поговорить с дачниками по поводу свалки. Я хотел уговорить их, чтобы они жаловаться на нас перестали! Наш директор кладбища пообещал через месяц свалку ликвидировать. Не расстраивайся ты так, Севун!

Севка утёр слёзы и перестал всхлипывать.

– Ты знаешь Светозара Лунёва?

– Кто это?

– Сторож в «Соколике».

– Пьёт?

– Не думаю.

– Значит, не знаю. О чём мне говорить с политически неграмотной личностью?

– Перестань дурака валять. – Севка резко встал и придвинул к столу стул, собираясь уйти.

Ничего не дал ему этот разговор. Ничего, кроме боли и осознания вины перед папаней за то, что потакал его пьянству, не пытаясь остановить.

– Ты уже уходишь, Севун? – тоскливо спросил папаня.

– Тебя нужно спасать. Я должен искать убийцу. – Севка подошёл к двери и взялся за ручку. Меньше всего ему сейчас хотелось повторения атаки никчёмной любви и жалости.

– А анекдот, Севун? Почему ты не расскажешь мне анекдот?!

– Ты же не любишь анекдоты.

– Люблю! Я притворялся.

Севка отошёл от двери и на одном дыхании протараторил:

– В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице, в чёрном-чёрном доме, в чёрной-чёрной квартире сидит чёрный-чёрный мужик и говорит: «Никогда больше не буду сам заправлять картриджи!»

Папаня громко захохотал и повалился под стол.

– Севун, – держась за живот и корчась от хохота, спросил он, – а картридж, это что за бодяга такая? Из чего её гонят?!

Атака любви и жалости всё же случилась, поэтому Севка, не попрощавшись, выскочил за дверь, едва не сбив с ног конвойного.

Фокин ворвался в контору как вихрь. Выскочив из лифта, побежал к кабинету, едва не налетев на мисс Пицунду.

Драма Ивановна, как водится, сидела за столом в коридоре и что-то сосредоточенно читала с монитора, по-деловому щёлкая мышкой.

– Откуда вы знаете, кто мой адвокат? – на ходу спросил её Севка.

– Так в городе кроме Жени Данилова приличных адвокатов-то нет! – крикнула ему вслед мисс Пицунда.

– Прошу

вас, не лезьте в мои дела! – рявкнул Фокин, садясь за стол.

– Я и не лезу.

– Не вмешивайтесь! Вы для меня совершенно посторонний человек!

– Я и не вмешиваюсь. Кстати, Всеволод Генрихович, вам не кажется, что среди жертв маньяка, вместо которого сидит ваш папаня, стоит поискать нечто общее, кроме того, что у всех у них дачи в «Соколике»?

– Мне ничего не кажется! – завопил Севка.

– Для этого нужно поближе познакомиться с личностью каждого погибшего, – невозмутимо добавила Драма Ивановна, появляясь на пороге кабинета. – Хотите, я займусь этим? У меня есть выход в Интернет, а через поисковую систему и социальные сети можно многое нарыть.

– Вон! – шибанул кулаком по столу Фокин. – Вон отсюда!

– Впрочем, я и так уже занялась этим. – Драма Ивановна не двинулась с места.

– У меня есть секретарша! Кстати, где она?! – Севка вскочил и выглянул на балкон. – Кристи!

На балконе никого не было, кроме парочки голубей, которые клевали со стола крошки, оставшиеся после завтрака.

– Я вот что думаю, Всеволод Генрихович, конфликт со свалкой можно сразу отмести как мотив убийств. Во-первых, ни один из зарезанных не состоял в инициативной группе, которая затеяла весь этот сыр-бор, а во-вторых, дирекция кладбища неделю назад торжественно пообещала мэрии, что ликвидирует свалку своими силами в ближайшее время.

Открыв рот, Севка вылупился на Фокину.

Эта старая кляча, не отрывая зада от стула, выяснила всё, на что он потратил полдня?!.

Как она там говорит? Через поисковую систему и социальные сети?

А, может, она фээсбэшница?!

– Вы работали в органах безопасности? – шёпотом спросил Севка.

– Я? Нет. У моей приятельницы в «Соколике» дача, она всё про всех знает. Я позвонила ей с утра.

– А! – облегчённо выдохнул Севка и заорал со всей мочи: – Кристи!

– Такие разные люди! Не за что зацепиться, – сокрушённо покачала головой Драма Ивановна. – Вот, например, что может быть общего между дедушкой-пчеловодом и известным диджеем? Маришка, моя приятельница, у которой дача в «Соколике», говорит, что они даже не общались между собой!

– Кристи! – Севка начал носиться по кабинету с забегом на огромный балкон. – Где Кристи?! – Он заглянул за пальму и зачем-то под маленький плетёный столик. – Где Кристи?!

– Была здесь. Она никуда не выходила, – с гримасой брезгливости ответила мисс Пицунда, и снова задумалась, гладя на потолок.

Севка бросился к перилам балкона и свесился вниз. На асфальте ничего похожего на приземлившуюся Кристи он не увидел.

– Кри-и-исти!!! – Паника дала о себе знать бешеным пульсом в висках и отчаянной дрожью в коленях. – Чёрт! Я даже не знаю номер её мобильного телефона!