Чтение онлайн

Севка громко захохотал.

– Значит так, мальчишки, – вмешалась Шурка. – Слушаем меня. Сейчас состоится заезд, но не на четыреста два метра, как обычно, а километров на пять, до памятника Гагарину. Ехать можно любым путём. Этот вид гонок включает в себя элементы городского ориентирования, поэтому первым придёт не только самый быстрый, но и самый умный – то есть тот, кто выберет оптимальный маршрут. На победителя сделаны ставки. Если мы придём первыми, то заработаем тысячу долларов. Но, насколько я понимаю, нам нужно не столько победить, сколько

поговорить с кем-нибудь о Говорухиной?

– Правильно понимаешь, – подтвердил Севка. – Но победить тоже было бы неплохо. С победителями разговаривают с большей охотой.

– Старт через минуту. Видите, все рассаживаются по машинам? – Шуба кивнула на гонщиков, которые спешно отбрасывая сигареты, решительно направлялись к машинам.

Участников было не меньше пятнадцати, насколько успел заметить Севка. Из всей компании в машину не ушёл только высокий парень в кожаной куртке и бейсболке с таким длинным козырьком, что он полностью закрывал лицо.

– Это Гриша Котов, Кот, – пояснила Шуба. – Он предводитель всей этой банды, но сегодня не гоняет, будет стартёром.

– Всё-то ты знаешь, – недовольно проворчал Севка. Осведомлённость Шубы в деле, которым должен заниматься он, его раздражала. – А это кто? – не удержался он от вопроса, увидев, что к парню в бейсболке подошла девушка с гривой рыжих волос. У Севки дыхание перехватило от её грации и красоты. Девица была высоченная, длинная, породистая и казалось сильной как дикая лошадь. Вот такую бы он взял в секретарши…

– Кто это?! – повторил Фокин, даже не пытаясь скрыть своего восхищения.

– Вероника Котова. Заядлая гонщица. Редко приходит второй.

– Жена Кота? – сглотнул слюну Сева.

– Сестра. Успокойся, Фокин. Она любит высоких и стабильно богатых мужиков, чего о тебе не скажешь.

Лаврухин сзади омерзительно хрюкнул.

– Чего обо всех нас не скажешь, – огрызнулся Фокин.

Перекинувшись парой фраз с братом, Вероника стремительным, лёгким шагом подошла к голубой «Ауди ТТ» и, махнув на прощанье Коту рукой, скрылась в миниатюрном салоне. Севка живо представил, как она размещает там длинные ноги на шпильках, как откидывает на спину рыжую гриву, как заводит движок, как кладёт руки на руль, жмёт на газ… Такие эротичные фантазии Севку в жизни не посещали, поэтому он не заметил, как все машины выстроились в ряд перед стартовой линией, нарисованной на асфальте.

Кот встал сбоку с поднятой вверх рукой. Движки ревели, готовые по взмаху этой руки унести машины к заветной цели.

– Это только с виду машинки скромненькие, – пояснила Шуба. – На самом деле они нафаршированные как помидоры чёрной икрой…

Кот резко опустил руку вниз.

Голубая «Ауди» сорвалась с места первой. Севку вжало в кресло так, будто на грудь ему кинули мешок с песком. И именно в этот момент – момент старта, – когда колёса ещё бешено шлифовали асфальт, пытаясь придать машине сцепление с ним и толкнуть её наконец вперёд, Севкин взгляд случайно упал на ноги Кота.

– Ботинки! –

заорал он. – Лаврухин, посмотри на его ботинки!

– А-а… – неопределённо выразился Лаврухин, которого на старте пришпилило к креслу как бабочку к картонке гербария. – О-о… – Лаврухин затих, и было непонятно, успел он заметить, во что обут Кот, или нет.

Севке тоже говорить расхотелось. И делать открытия расхотелось. К чему открытия, если жизнь повисла на волоске?... Из всех желаний осталось только одно: выжить в этом «полёте чокнутого шмеля», как обозначил для себя эту гонку Севка. Столбы, заборы, дома, киоски и другие машины пролетали мимо на такой скорости, что Севка физически ощущал разрушительную силу удара, если Шуба, не дай бог, не отработает рулём каждый миллиметр габаритов всех этих препятствий.

– Сбавь скорость, – попросил он Шурку.

– Зачем?

– Я жить хочу.

– Зачем?

Севка не нашёлся, что ответить на этот вопрос.

– Мы не туда едем, – вдруг подал голос Вася.

– В смысле? – не поняла Шуба.

– Памятник Гагарину находится в противоположной части города.

– Ты что-то путаешь, Гагарин в обнимку с ракетой стоит у южного выезда из города, – не отрывая глаз от дороги, возразила Лаврухину Шуба.

– У Северного, – тихо, но твёрдо сказал Вася.

– У Южного!

– Не отвлекай её! – заорал на Лаврухина Фокин. – Если мы на такой скорости влетим в столб, то… то от столба ничего не останется!

– У Северного, – упрямо повторил Вася.

– У Северного выезда стоит памятник колхознику и колхознице! – заорала Шурка.

– Я участковый, я лучше знаю, – с невиданным упрямством упёрся Вася.

– А я водитель с десятилетним стажем! Я этот город вдоль и поперёк исколесила!!! – завопила Шуба.

– Тогда почему нам по пути не попалось ни одной машины стритрейсеров? – ехидно поинтересовался Лаврухин.

Торможение было страшным. Севку швырнуло вперёд и, если бы не ремень безопасности, он вылетел бы через лобовое стекло. Завоняло палёной резиной и ещё чем-то – кажется, Шуркиным потом.

– У Северного выезда стоят колхозник и колхозница, – без прежней уверенности повторила Шуба.

– Гагарина, по-моему, вообще давно снесли, – переведя дух, поделился своими соображениями Севка.

– Это Феликса Эдмундовича снесли, а Гагарина, наоборот, реставрировали, – отозвался Лаврухин, который отчего-то оказался на полу.

Шуба сделала «полицейский разворот» и, втопив педаль газа в пол, помчалась в обратном направлении.

– Ты куда? – спросил Севка.

– Куда получится, – огрызнулась Шурка, прибавив газу.

Фокин почувствовал как щёки вжимаются в череп, а коренные зубы давят на глаза.

Лаврухин сзади начал громко икать.

Лицо у Шубы стало злым и сосредоточенным. Она вдруг опять резко затормозила, развернулась через двойную сплошную и полетела в обратном направлении.

– Шуба! – заорал Фокин. – Я чувствую себя идиотом! Что ты делаешь?!