Фобология

Тени плясали на сводчатом потолке, заунывные звуки музыкального инструмента, похожего на волынку, перекрывались другими, барабанными. Гул нарастал. Посреди зала сидела светловолосая девушка. Глаза её были закрыты, но тело откликалось короткими толчками на каждый удар по кожаной мембране. Рядом с девушкой стоял невысокий резной столик, на котором непонятно с какой целью лежала карминная салфетка с золотой вышивкой – бабочкой. Стоявшие вокруг три десятка людей в плотных замысловатых масках молчали. Со стороны было совершенно

невозможно определить в собравшихся даже пол, тем более узнать когда-либо в дальнейшем.

Внезапно «волынка» стихла, а барабаны зазвучали приглушённо, фоном. И тут же над яркой тряпицей на столе вспорхнули лёгкие, переливающиеся голубым крылышки. Возникшая из ниоткуда бабочка казалась волшебным, нет, даже божественным существом. По рядам прокатились восхищённые возгласы. Девушка начала медленно открывать глаза. В следующий момент громыхнули барабаны, и бабочка сорвалась с места. Подлетев к сидящей фигуре, она резко упала вниз и впилась острыми игольчатыми зубами в правое запястье девушки, до этого безвольно лежавшее на коленях. Раздались хлопки, барабаны застучали дробью, кожа на месте укуса побагровела, выпустив капельки крови, моментально сложившиеся в изображение. Спустя ещё несколько мгновений кровавый рисунок превратился в изящную татуировку, барабаны ударили в последний раз, и помещение погрузилось в полную темноту.

Будильник трезвонил уже почти час, сдвигаемый Татьяной на более позднее время каждые десять минут. Вставать не хотелось. Наконец, после шестого подхода, женщина начала приходить в себя. Разнылось запястье. Спросонья Татьяна сразу и не поняла причину саднящей боли, однако уже через минуту пробудившийся окончательно мозг подсказал: перестало действовать обезболивающее, принятое по рекомендации мастера тату в салоне с завораживающим названием «Крылья Морфо».

Татьяна поморщилась, нужно было вставать и что-то делать с этой нарастающей болью. И почему такая гиперреакция? Ей сказали «ничем не мазать», поэтому, обойдясь ударной дозой спазмолитиков, она и легла спать как никогда рано. Татьяна вздрогнула, вспомнив давешний сон: таинственный ритуал, бабочка с зубами как у пираньи… Вот это её тряхануло!

– Никогда больше не буду делать татуировок! – твердила она спустя четверть часа, принимая душ. Повторяла эту фразу как мантру, поджаривая хлеб в тостере. Напугала странным речитативом соседку-пенсионерку, не заметив, как та вдогонку осеняет её крестным знамением. И наконец выплеснула наболевшее своей верной «Ауди», вставляя ключ в замок зажигания. После чего подействовало вновь принятое лекарство, и Татьяна благополучно переключилась на мысли о предстоящей встрече.

Вывернув на трассу, она покосилась на толстую папку, лежащую на соседнем сидении. Белана Скворцова – медийная личность. Татьяне даже не нужно было открывать досье, чтобы до мельчайших чёрточек воспроизвести по памяти лицо с фотографии и биографические данные. «Сорок три года, платиновая блондинка, серые глаза, на шее, в районе левой сонной артерии, четыре родинки среднего размера, образующие букву „С“. Рост 172 см. Не замужем. Детей не имеет. Основатель новомодного течения среди женщин».

Сообщество с красивым французским названием «Papillon» проповедовало жизнь в текущем моменте. «Вкушай радости, развлекайся, не задерживайся на одном месте», – твердили попавшие туда женщины. Девиз…

Татьяна, до этого внимательно следившая за дорогой, перевела взгляд на салонное зеркало.

– Девиз у них соответствующий: «Порхай с ветром».

Она посмотрела на травмированное запястье и расхохоталась:

– А ведь можно было, наверное, обойтись временной татуировкой.

«Впрочем,

вряд ли, – закончила она, возвращаясь мысленно к Скворцовой. – Такая сразу отличит подделку».

Журналистское расследование, ради которого Татьяна подвинулась со своими принципами – никогда не наносить на тело рисунки, – обещало стать поворотным в её карьере. Во всяком случае, так обещали в родной редакции, и сомневаться причин не было. Сразу решив, что задание пустяковое, она заготовила пару-тройку дежурных вопросов о целях и развитии общества и принялась ловить Скворцову на всевозможных светских вечеринках. Не тут-то было. Оказалось, Скворцова посещает исключительно закрытые мероприятия, из разряда тех, на которые обычному смертному приглашения не достать ни за какие пончики, хоть малиновые, хоть с карамелью. Вот и пришлось ради интервью прикидываться адепткой. А там условия жёсткие, «светлейшей аудиенции» удостаиваются лишь меченые.

Татьяна резко затормозила, едва не пропустив красный сигнал светофора. Плохо! Настроение испортилось. Не хватало ещё невнимательности на встрече. Дождавшись зелёного, она с нетерпением тронулась с места, но уже через пару кварталов сбавила скорость и, свернув на пересекающую улицу, затормозила прямо возле «Боголюбова» – модного ресторана, в котором и предстояло знакомство со Скворцовой.

Пафосное заведение «Боголюбов» было известно тусовками бомонда, но тем не менее к категории «закрытых» не относилось. Это было удивительным, учитывая замкнутость Беланы. Ровно до настоящего момента. Полупустая парковка ещё на входе подсказала: ресторан арендован полностью. «Тем лучше», – решила Татьяна. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, она, сопровождаемая охранником, поднялась на верхний ярус. Скворцова сидела за столиком, нетерпеливо постукивая длинными сверкающими ноготками.

– Добрый день.

Белана не ответила, только в качестве приветствия слегка наклонила голову и так же кивком указала на соседний стул. Фотография не передавала и доли той «глянцевости», которой, казалось, был пропитан весь облик основательницы «Papillon». «Королева!» – располагаясь, невольно восхитилась Татьяна. Скворцова тем временем уткнулась в меню. Над головами женщин пролетела бабочка, серо-коричневая, невзрачная, из тех, что обычно по незнанию называют ночными или, ещё лучше, родственницами моли. Насекомое сделало круг по залу, снова метнулось к женщинам, затем резко взмыло вверх, стукнулось об огромную хрустальную люстру и только после этого вылетело в окно.

– Бражник, – прокомментировала Белана, не отрывая взгляда от меню.

– Что?

– Вид бабочки. Чему вас только на журфаке учат?

– Уж точно не названиям бабочек, – вспылила Татьяна.

Скворцова рассмеялась, казалось, ей доставил удовольствие эмоциональный всплеск собеседницы. Она перевела взгляд на татуировку.

– Узнаю почерк Морфо.

– В смысле?

– Кольщик, у которого ты была. Морфо – псевдоним. Впрочем, могу и ошибиться, тату у тебя немного необычное.

– Почему? – Татьяну начал нервировать этот странный диалог.

Скворцова укоризненно вздохнула, выразительно посмотрела на охранника, отчего тот бросился закрывать шторы, и вслед за этим в зале погас свет.

– Видишь?

Татьяна взглянула на своё запястье и вздрогнула от неожиданности. Пусть тускло, но татуировка светилась. Зажглась люстра.

– Как я и говорила, бражник, – невозмутимо продолжала основательница женского сообщества. – Впрочем, с такими данными рассчитывать на большее не приходится. Задавай вопросы, девушка. У тебя ровно, – она постучала по миниатюрным золотым часикам, – три…