Чтение онлайн

— Ты серьезно собираешься заставить меня пить в одиночку?

— Ага, — взгляд по бару открывает вид на двух парней помоложе в уголке, наслаждающихся пивом из высоких бутылок. Один блондин, другой с более темными волосами, оба выглядят как будто вышли из фильма «Общество мертвых поэтов» в своих белых футболках под свитерами с V-образным вырезом и плащах.

Студенты, без сомнений. Они, должно быть, решили развлечься и выбрали это место. Блондин в очках обращает на меня внимание и улыбается, но как только я резко отворачиваюсь от него,

мой взгляд привлекает другая мускулистая фигура, входящая в помещение. Одетый непринужденно в темные джинсы и черную футболку под кожаной курткой, он движется по комнате, словно тень. Пока он занимает место у бара, я прижимаюсь к спинке кабинки, мои мышцы настолько напряжены, что удивительно, как они еще не лопнули.

Дерьмо.

— Что не так? — Марисса хмурит брови, опуская телефон, в который уткнулась.

— Здесь мой преподаватель по английскому.

Ее губы растягиваются в озорной улыбке, которую мне хочется стереть с ее лица.

— О, черт. Где?

— У бара. В черной кожаной куртке.

Ее взгляд по комнате резко останавливается, глаза сверкают узнаваемым мне блеском. Тот же взгляд, который бросают на него все девушки.

— Это твой учитель английского? Боже мой.

— Да. Если он меня увидит, мне конец.

Она все еще пялится на него, втягивая нижнюю губу между зубов.

— Как, черт возьми, ты концентрируешься на уроках? Боже, я просто смотрю на него, а у меня между ног все…

— Можешь остановиться? Я тут паникую вообще-то. Не хочу, чтобы меня исключили из школы. Давай просто уйдем, ладно?

— Расслабься, он даже не видит, где ты сидишь, — все еще наблюдая за ним, она качает головой. — Вот так выглядит мужчина, который будет тебя трахать так, как надо.

Официантка возвращается, ставит наши напитки на стол и смотрит в сторону бара, вероятно, на мистера Кейда. Когда она уходит, я замечаю легкое кокетливое движение ее волос и появившуюся изящность в ее шаге.

— Понятно, почему ты предпочитаешь оставаться в кампусе. Я бы поставила себе цель оказаться в его постели до конца учебного года.

Я качаю головой и рискованно выглядываю из-за края кабинки, чтобы увидеть, как он заказывает напиток.

— Он не такой. Честно сказать, он довольно угрюмый. Я пыталась пригласить его на кофе под предлогом учебы. Он прямо сказал – нет.

Марисса фыркает и наклоняется вперед, всасывая соломинку, чтобы сделать глоток своего напитка.

— Ты шутишь? Это делает его еще горячее.

— Спасибо, — я делаю глоток Колы, смывая горький комментарий на кончике языка.

— Он не то, чтобы отшил тебя. Он просто угрюмый. И наверняка жестко трахается.

Боже, как бы мне хотелось, чтобы она перестала об этом говорить. И так достаточно тяжело видеть его каждый день на занятиях, зная, что он недосягаем. А образы, которые она рисует в моем воображении, заставляют меня скрещивать ноги под столом. Вероятно, он действительно трахается жестко, как она изящно подметила, и тот факт, что у меня мало опыта в этом, только разжигает

мое любопытство. Мурашки бегут по моей шее, когда я представляю себя согнувшейся над его столом. Я делаю еще один глоток напитка, чтобы унять жар, разгорающийся в моем животе.

— У него есть девушка? — спрашивает Марисса, проводя кончиком соломинки по губам. Ее мысли очевидны. — Хотя это не имеет значения. Я бы без всяких сожалений отказалась от своих моральных принципов и гордости ради возможности назвать его папочкой хоть на одну ночь.

У нее всегда была слабость к мужчинам постарше, еще с тех пор, как мы были детьми, когда она впервые сказала мне, что мой отец горячий. Мерзость.

— Понятия не имею. Никогда не видела его с кем-то. Но странно, что он здесь.

— Почему это?

— Не знаю, — я тыкаю кусочек льда соломинкой, вспоминая, как два дня назад видела его, проходящего мимо художественного класса, пока я рисовала.

— Просто чувствую… — я покачиваю головой и фыркаю. — Ладно, забудь. Это глупо.

— Я решу, что глупо, а что нет.

— Мне кажется… будто он иногда наблюдает за мной? Не знаю, он просто всегда где-то рядом, куда бы я ни взглянула. Но только периферийно. Вот как сейчас, он у бара, а мы здесь, и он даже не знает, что я тут, понимаешь, о чем я? Это похоже на чувство, когда тебе кажется, что за тобой кто-то следит, а потом оборачиваешься, и там просто прохожие, занимающиеся своими делами, но ты уверен, что за тобой наблюдают.

Сузив глаза, она медленно кивает, будто я сказала что-то более глубокое, чем на самом деле, и я задумываюсь, не подействовал ли на нее уже алкоголь.

— Это как-то жутко. Но в то же время возбуждающе. Сталкеры – это сексуально.

— Я не говорила, что он за мной следит. Это странно. И отталкивающе.

С ироничной улыбкой, она наклоняется вперед, поднимая бровь.

— Ты хочешь сказать, что, если бы он удерживал тебя в заложниках, привязанной к кровати, ты бы не почувствовала ни малейшего прилива возбуждения?

Одно это предложение заставляет меня сжать ноги сильнее.

— Ты слишком много читаешь темных романов.

— Тебе тоже стоит попробовать. Многое узнаешь, — она подмигивает, хитро улыбаясь, и делает глоток своего напитка.

— Что, например?

Размышляя, она качает головой взад-вперед.

— Например, недавно я прочитала роман про серийного убийцу, который связал девушку стяжками. Она использовала шнурки от обуви, чтобы освободиться. Полезно, позволь сказать, — ее немного невнятная речь заставляет меня взглянуть на ее уже наполовину выпитый напиток.

— Роман про серийного убийцу? Разве это не оксюморон? Серийные убийцы – психопаты. Они не влюбляются.

— Неправда.

— Ты знаешь про тех девушек, которых убили?

— Ладно, не все психопаты влюбляются. Некоторые действительно больные, — она делает еще один глоток, и я внезапно начинаю в уме подсчитывать процентное содержание алкоголя. Я явно слишком зациклилась на этом. Или просто паранойю, зная, что мой учитель сидит за барной стойкой, а мне как-то нужно вернуться в общежитие.