Чтение онлайн

— Посмотрим, насколько им это по вкусу! — торжествующе воскликнул Гефрон. — Клянусь Императором, нам давно следовало вдарить по ним!

Пилотов специально обучали тому, чтобы их глаза не отрывались от приборов, когда они слышали священное имя Императора. Теэрц продолжал следить за дисплеями. Он ощущал то же волнение, что и Гефрон; оно было близко к наивысшему наслаждению, какое только может испытывать самец в отсутствие самки.

Теэрц тоже жалел, что им не удалось раньше нанести удар по позициям Ниппона. Но истребителей было не слишком много, а тосевитских позиций, подлежащих

уничтожению, наоборот, чересчур большое количество. И потому этой цели пришлось дожидаться своей очереди. Она так бы и оставалась нетронутой, если бы командиры кораблей не бросили его звено сюда, на восток.

Истребитель Теэрца низко пронесся над атакованной линией траншей. На поверхности вспыхнули маленькие язычки пламени: уцелевшие Большие Уроды наугад стреляли по нему. Солдаты Ниппона были не единственной армией тосевитов, которая пыталась открыть ответный огонь. Теэрц слышал об этом на собраниях. Он полагал, что ответный огонь позволяет солдатам Больших Уродов в меньшей степени ощущать себя беспомощными жертвами.

Вероятность того, что их выстрелы могут причинить какой-нибудь реальный вред, была очень мала. Теэрц принимал участие в боевых действиях с самого начала, но если бы ему довелось хотя бы раз катапультироваться с маленьким пластиковым двенадцатиугольником парашюта, он бы понял разницу между малой и нулевой вероятностью.

Левый двигатель истребителя издал какой-то жуткий звук, затем заглох. Истребитель накренился. На приборной панели разом вспыхнула целая россыпь сигнальных огоньков. Не мешкая Теэрц передал но радио:

— Командир полета Теэрц. Прекращаю дальнейшее выполнение задания, пытаюсь вернуться на базу. Скорее всего получил пулевое или иное повреждение турбины одного из двигателей.

— Да помогут вам духи покинувших нас Императоров в безопасном возвращении на базу, — одновременно сказали Ролвар и Гефрон.

— Мы закончим атаку на тосевитов, командир полета, — добавил Ролвар.

— Я в вас уверен, — сказал Теэрц,

Ролвар был хорошим, надежным воином. Гефрон — тоже. Они оба сделают все, чтобы солдаты Ниппона пожалели о том, что вылупились на свет.

Теэрц развернул свой истребитель в западном направлении. Он мог лететь и на одном двигателе, хотя потерял изрядную долю скорости и маневренности. Ничего, истребитель починят, и завтра он будет как новенький.

Правый двигатель издал жуткий звук и заглох.

Сразу же на приборной панели Теэрца не осталось ничего, кроме аварийных огоньков. «Это несправедливо», — подумал командир полета. Высота, набранная им с таким трудом, начала падать, поскольку теперь истребитель представлял собой не более чем аэродинамический камень в небе.

— Катапультируюсь! Повторяю: катапультируюсь! — закричал он.

Большим пальцем Теэрц стукнул по кнопке, которой никогда не рассчитывал воспользоваться. Нечто огромное, размером не меньше флагманского корабля, со всей силы ударило его в основание хвоста. Глаза остались открытыми, но на мгновение их полностью застлал серый туман.

Вскоре боль вернула Теэрца в чувство. Одна из трех костей его левого запястья явно была сломана. Но сейчас это волновало его меньше всего. Будучи по-прежнему

привязанным к своему летному креслу, он плавно снижался над позициями ниппонцев, словно самая большая и самая желанная цель.

Большие Уроды открыли по нему огонь из всего, что только могло стрелять. Полный ужаса и изумления, Теэрц наблюдал, как в кордовой ткани строп его парашюта появляются дырки. Если их будет слишком много или три-четыре окажутся рядом, стропы оборвутся. Затем он услышал, как в бронированное днище его кресла ударилась пуля. Теэрц зашипел от испуга и попытался подтянуть к себе ноги.

«Несправедливо», — снова подумал он.

Если ему так жутко не повезло, оставалось надеяться, что Большие Уроды не поймают его и он не испытает всех тех ужасов, которые, по слухам, они устраивают пленным. Нужно надеяться, что он опустится чуть дальше их позиций и ему удастся выпутаться из строп (занятие не из легких и не из быстрых, если действуешь одной рукой), после чего скрываться до тех пор, пока не прилетит спасательный вертолет и не подберет его.

Но невезение есть невезение — кому какое дело до его надежд?

Теэрц сбросил ветер с купола парашюта, стараясь как можно ближе подлететь к позициям Расы. Это могло бы значительно облегчить спасательную операцию… если бы он не приземлился прямо среди траншеи ниппонцев.

Теэрц даже не сомневался, что его убьют на месте. Большие Уроды, сгрудившиеся вокруг него, кричали все разом и потрясали винтовками, к стволам которых были прикреплены длинные ножи. Он ждал, что солдаты его застрелят или заколют.

«Еще немного боли, — сказал себе Теэрц, — и все будет кончено». Его дух присоединится к покинувшим мир Императорам, чтобы служить им после смерти, как он служил Расе при жизни.

Один из ниппонцев сумел перекричать остальных. Судя по тому, что те расступились, он, должно быть, являлся офицером. Он встал напротив Теэрца, уперев руки в бока, и уставился на него маленькими неподвижными глазами, характерными для Больших Уродов. Вместо винтовки у него на поясе висел меч, не слишком отличающийся от меча тосевитского воина, знакомого всем по снимкам, переданным когда-то разведывательным спутником на Родину.

Теэрц не понимал, почему он не приблизится и не взмахнет этим мечом. Разве остальные тосевиты расступились не для того, чтобы дать их командиру привилегию убить врага? Но офицер не стал наносить удара. Вместо этого он жестом велел Теэрцу освободиться от строп, которые удерживали его в кресле.

Теэрц подчинился, правда с трудом, поскольку его левая рука не действовала. Как только он отошел на несколько шагов от кресла, ниппонец выхватил меч из ножен. Держа его двумя руками, он разрубил стропы, связывавшие парашют Теэрца с катапультировавшимся креслом. Очевидно, меч был сделан из хорошего металла, поскольку крепкие стропы мгновенно отпали. Купол парашюта отлетел прочь.

Офицер что-то сказал своим солдатам. Некоторые подняли винтовки и принялись палить в кресло. Звуки выстрелов почти оглушили Теэрца. И опечалили его до самых когтей ног. Определенно эти пули предназначались для повреждения аварийного маяка, спрятанного под сиденьем.