Чтение онлайн

В тот миг, когда изображение было остановлено, человек открыл рот. Сейчас это распахнутое отверстие было готово извергнуть лавину дурных вестей, казавшуюся бесконечной. Но наличие персонального кабинета означало, что Ника мог хоть немного собраться с мыслями в уединении.

Возможно, эти нецивилизованные, дикие люди решили посмеяться последними. Вслед за успешным экспериментом с резервантами многие эксперименталисты начали брать себе их имена - возможно, из чистого притворства. Имя, выбранное им самим, напоминало чистосердечное раскаяние: Ника - божество, олицетворявшее победу.

Вопрос состоял только в одном:

победу над кем? Как могли повести себя эти дикари, если бы им удалось обнаружить Флот Миров… а заодно и людей, превращенных Конкордансом в слуг?

По крайней мере, эти «дикие» люди продолжали искать, но безрезультатно, ведь их родная планета была «закреплена» в пределах Солнечной системы. Ни одному даже самому доверенному из их агентов не было известно, что шесть планет плывут в пространстве, свободные от своего солнца.

Ника обнаружил, что ходит вокруг мягкого рабочего ложа, занимавшего значительную часть кабинета. Ему требовалось успокоиться. Зажимая одним ртом расческу, другим удерживая зеркало, он тщательно приглаживал, укладывал и расправлял свои «косы». Как обычно, такой методичный уход за прической успокаивал его.

И почти сразу загудел интерком.

– Ваше превосходительство.
– Голос его помощника звучал мягко и уважительно даже по интеркому.

– Да, - ответил Ника.

– Близится время общего собрания. Вы просили напомнить.

Сделав два глубоких вдоха, Ника избавился от легкой дрожи в конечностях. То, что сообщал этот далекий агент, делало жизненно важным восстановление эксперименталистами свой власти.

А это, в свою очередь, делало предстоящее совещание тем более ответственным.

Несс шел мелкими торопливыми шагами, щелкая копытами по тверди широкого проспекта, шел так быстро, насколько позволяли плотные толпы собравшихся единомышленников. Он, как ни тянул шею, пока еще не мог разглядеть цель своего похода, но ему не пришло в голову воспользоваться общедоступными трансферными дисками, которые могли бы значительно сократить эту небольшую последнюю часть его путешествия.

– Какой чудесный день, - негромко, нараспев протянул он себе под нос. Несмотря на назойливый шум толпы, несколько голов вопросительно повернулись в его сторону. Он с трудом удержался от того, чтобы как-то ответить на это, подмигнув хоть одним глазом. Почему бы и не улыбнуться? Он был в восторге оттого, что покинул «Исследователь». И оказался дома. Он был так счастлив, что - о диво - привел в порядок, расчесал и утянул назад двумя оранжевыми лентами свою гриву, хоть и не слишком стильно подстриженную.

По мере приближения к парку дорога расширялась. Распорядители стояли цепью, с интервалом едва ли не на длину корпуса, приветственно покачивая головами, во рту у каждого были зажаты ленты для партийных ортодоксов. Несс взял две яркие оранжево-золотистые узкие ленты и углубился в ожидающую толпу. Многие уже нашли применение новым лентам, обвязав ими, как украшением, шеи. Несс с радостью последовал их примеру.

Гражданин, стоявший слева от Несса, похлопал его по плечу.

– Какая отличная аудитория, какой сбор.

– Полностью согласен с вами.
– Общаясь с резервантами, Несс очень долго говорил лишь по-английски. И как же приятно теперь было снова издавать после каждого слова раскатистые трели

и вибрации из «р-р-р», выдавать долгие арпеджио сразу двумя языками, гармонично переплетая свою усложненную речь с чужой… переходя, таким образом, к истинной беседе. Сейчас даже гв’оты казались ему далеким воспоминанием.
– И для этого есть очень серьезный повод.

– А вы бывали на других собраниях сторонников постоянных чрезвычайных мер?
– поинтересовался его новый знакомый.

– Бывал.
– «Реже, чем хотелось бы», - подумал Несс. Он ни словом не обмолвился о своем долгом отсутствии. Даже частичная правда, которую ему позволено было сообщать (он якобы был на ПЗ-4), оттолкнула бы от него большинство соплеменников. Общение с безумцами казалось очередной опасностью, которой почти все старались избегать.

Прежде чем мысли о разъединенности с толпой смогли подорвать его высокое воодушевление, Несс на минуту отвлекся. Разноголосица контрапунктных тем, разносимых тысячами голосов, плотная стадная толпа и густо пропитанный запахами воздух буквально поглотили его. И уже достаточно скоро должен был выступить Ника.

Выступавший за выступавшим, с чувством и нараспев напоминали об опасностях и рисках… о великом множестве опасностей, от которых эксперименталисты уже спасли Конкорданс в давние времена. Это было одновременно и знакомо, и волнующе. Головы Несса, как и у всех в толпе, согласно кивали: вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз.

– Наш отлет из галактики, вероятно, первый, - испуская трели, вещал текущий оратор.
– Но наверняка не последний. Раса за расой, многие должны будут отправиться вслед за нами, все в большем отчаянии из-за их неразумной медлительности. Вообразите себе их панику, когда стена радиации, порожденной взрывом галактического ядра, подступит ближе. Все неповоротливые, вялые расы в отчаянии ищут энергию и ресурсы, а расы умудренные и благоразумные уже дозаправились и пополнили свои запасы. Теперь представьте, как эти убогие, отчаявшиеся беженцы неожиданно сталкиваются с Флотом Миров. Они обнаружат наши благоразумно сделанные запасы. И, спрашиваю я, будет ли тогда Конкорданс в безопасности?

– Нет!
– дружно рявкнули десятки тысяч притиснутых бедром к бедру в маленьком пространстве парка. Вокруг Несса по земле в беспокойном ожидании опасностей, зарождавшихся в бесконечной дали, ударили копыта.

– Разве опасность миновала?

– Нет! Нет!

– Разве наши действия предполагают лишь обычный, давным-давно заведенный распорядок, чтобы мы вверяли само существование Конкорданса консерваторам?

– Нет! Нет!

– И это сулит безопасность?

Тысячи диссонансов слились в единый аккорд невиданной мощи.

– После чрезвычайных обстоятельств!

То есть после неизменных чрезвычайных обстоятельств. Концепция была чересчур нова для обсуждения - переворот всех норм, захватывающая по своей смелости… потому в своем роде пугающая. Даже большинство эксперименталистов старались обходить эту концепцию стороной. Для Несса, едва вырвавшегося из пут консервативного воспитания, она все еще означала гигантский прыжок. Хотя неважно. Оба сердца Несса влекло к эксперименталистам, отстаивающим неизменные чрезвычайные обстоятельства, и политика была здесь ни при чем.