Флорентийка
Шрифт:
– Выпей все сразу! Это очень горячо, но тебе станет легче!
Фьора обжигалась, но послушно пила… Несмотря на добавленный мед, питье имело горький вкус. Оно содержало лимон, мяту и еще что-то, что Фьора не различила. Когда она все выпила, ее обдало жаром и она стала красной как рак. Ей казалось, что внутри у нее все горит. Не обращая внимания на ее протесты, Пиппа снова уложила ее и набросила на нее все, что было в сундуке.
– Ну вот! – воскликнула она с удовлетворением. – Через час я приду посмотреть, как ты. И не вздумай шевелиться!
Через час простыни сделались мокрыми от
Когда великанша вошла в комнату с сухими простынями, Фьора попросила ее принести ей что-нибудь поесть.
Пиппа захохотала:
– Ну что, стало лучше? Это мне уже нравится! Не люблю, когда у меня болеют. Сейчас тебе принесут поесть. А пока встань-ка! Надо все поменять…
Фьора поднялась с постели и увидела, что на ней все та же рубашка, которую ей дали в монастыре. Рубашка, как и простыни, была совершенно мокрая.
– Сними все! – приказала Пиппа.
Она мгновенно разожгла огонь в очаге, бросила туда несколько пахучих трав и принялась перестилать постель. Вираго двигалась по комнате быстро и порывисто, все вокруг дрожало, как при землетрясении.
– Во что мне переодеться? – спросила Фьора, оглядываясь вокруг в поисках какой-нибудь одежды.
– Раздевайся! Потом найдем что-нибудь. Живее!
Фьора сняла рубашку и протянула руку к простыне, но Пиппа грубо остановила ее:
– Стой спокойно! Хочу рассмотреть тебя как следует. Красивая мордашка – это хорошо, но надо, чтобы все остальное было не хуже… Стой спокойно, я тебе сказала! Не заставляй меня взяться за плетку!
– За плетку! – вскрикнула Фьора в возмущении. – Я запрещаю тебе касаться меня! Ты воображаешь, что я разрешу тебе командовать мной?! Я тебя не знаю и хочу уйти отсюда!
Забыв про свой вид, Фьора бросилась к двери, но Пиппа схватила ее и зажала, как в тисках.
– А ну-ка, спокойно! – прогремела она. – Здесь делают только то, что я хочу, и идут только туда, куда я пошлю! Понятно?
Фьора извивалась в этих железных объятиях, но от движения ей становилось еще больнее. Пришлось подчиниться и встать прямо, сдерживая слезы ярости. Отпустив ее, Пиппа отступила на несколько шагов, чтобы рассмотреть Фьору всю целиком. Затем она вновь приблизилась к ней, потрогала ее грудь, чтобы убедиться в ее упругости, провела рукой по животу, ягодицам, бедрам… Удовлетворенно вздохнув, она бросила Фьоре красную, уже ношенную рубашку.
– Если я не сколочу на тебе состояния, то я буду дурой из дур! Ты лакомый кусочек! Клиент будет доволен, но тебя надо беречь…
– Клиент? – повторила совершенно ошеломленная Фьора. – Какой клиент? И что это за дом? Что тебе от меня нужно?
Пиппа, как гора, встала перед Фьорой, упершись руками в мощные бедра.
– Клиент – это тот, кто поместил тебя сюда, к Пиппе – самой знаменитой сводне от Тирренского до Адриатического моря! Он хочет лишить тебя невинности, а потом спать с тобой, пока ты ему не надоешь! Или пока у него хватит денег! Я думаю, что это случится скоро. Теперь, когда я тебя рассмотрела, я решила не продавать тебя всякому… У меня даже появилась мысль…
Вопреки ожиданию Пиппы, Фьора, узнав, где она находится, почувствовала необыкновенный
– Ты думаешь, что я так просто дамся тебе в руки? – крикнула она. – Ты не знаешь, кто я…
– Кем ты была, ты хочешь сказать? Потому что теперь ты никто и ничто, Фьора Бельтрами! Ты сбежавшая преступница, колдунья, которую разыскивает церковь и люди барджелло! Ты хочешь, чтобы я тебе рассказала все подробнее?
– Да, хочу!
– Тогда слушай! Вчера утром сестры из монастыря Санта-Лючия обнаружили твой побег. Ты убежала через хозяйственный двор и перебралась через стену по веревочной лестнице. Твое покрывало нашли там. Все думают, что ты удрала, спасаясь от суда божьего, и что, значит, у тебя рыльце в пуху. Сеньория вынесла тебе приговор. Настоятель монастыря Сан-Марко и испанский монах потребовали, чтобы, когда тебя найдут, тебя заперли бы в тюремную камеру, где ты бы содержалась до… сожжения на костре! Теперь ты поняла?
У Фьоры подкосились ноги, и она упала на кучу тряпья на полу. Да, теперь она поняла, какие адские козни строили против нее враги. Это было, конечно, дело рук Пацци, старого Джакопо и его подлой невестки. Фьоре стало ясно, почему Иеронима так настоятельно требовала суда божьего. Все было продумано и решено еще до позорной сцены. Помогли и могущественные сообщники, начиная от настоятеля монастыря Сан-Марко и фра Игнасио Ортеги. Разве он не прибыл из Рима, где Франческо Пацци занимал видное положение?
Фьора с горечью пришла к выводу, что могущество Медичи покоилось на глиняных ногах, что его легко разрушить, воздействуя на народ, – это многоголовое чудовище с изменчивыми взглядами, и даже на Сеньорию, несмотря на то, что Лоренцо имел там, как ему казалось, преданных людей. Фьору снесло внезапным ураганом. Другой такой же ураган мог уничтожить и самих Медичи. Пацци держались как бы в стороне и были почти разорены, но они еще были способны действовать и побеждать…
Возвышаясь над Фьорой во весь свой гигантский рост и скрестив руки на груди, Вираго наслаждалась победой, которую, как ей казалось, она одержала над этой красоткой. Но она плохо ее знала, а в сущности, не знала вовсе.
Фьора быстро поднялась и встала перед ней.
– Если все думают, что я колдунья, то разве ты не боишься прятать меня здесь? – спросила она ледяным голосом.
– Не думаю, чтобы риск был так уж велик. Кому придет в голову искать дочь Бельтрами в таком доме, как мое заведение? Во всяком случае, игра стоит свеч. Я тебе уже сказала, что хочу на тебе сделать состояние…
– Продавая меня приходящим к тебе мужчинам? Ты забываешь одну вещь: во Флоренции многие знают меня в лицо. Кто-нибудь может…
– …Тебя узнать? Ты принимаешь меня за идиотку? Конечно, такое может произойти. Но ты думаешь, что, кроме того, кто тебя сейчас желает, я брошу тебя любому, рискуя, что какой-нибудь пьяница всадит тебе нож в живот? Ты – товар не для подвыпившего моряка. Если уж ты все хочешь знать, так скажу тебе, что те, кто тебя сюда приволок, желают, чтобы после всего я отправила бы тебя в Анкону и там тайно продала какому-нибудь турецкому пирату, выручив за тебя большие деньги.
– В Анкону? Во владения папы? Возможно ли это?!