Флора и фауна
Шрифт:
Канн пересаживал цветы в оранжерее. Я поклонилась, приветствуя мужчину, и он в ответ. Мы нравились друг другу хоть за месяц моего пребывания в доме и словом не обмолвились. Пожалуй, кореец первый и единственный после Бройслава принял меня сразу и безоговорочно. К чему это, почему? И кем он был в той, прошлой жизни несчастных Оррика и Исвильды? А был, я точно знаю — никого случайного нам жизнь не посылает.
— Канн, ты знаешь свою прошлую жизнь? — присела на край кресла.
Мужчина задумался, кивнул.
— Правда, что все повторяется?
И
— Тревожно что-то, — смущенно улыбнулась ему. — Извини, пойду.
Мне стало страшно: если нас убили в прошлой жизни, то по логике Канн убьют и в этой. Не хочется. Совсем недавно мне было все равно на смерть, но, обретя Бройслава, а с ним себя, я не хотела терять и грамма доставшегося счастья.
Но отчего плохие мысли вдруг меня посетили? За месяц ни разу о подобном мне не подумалось, а тут не знаю, что нашло.
Я махнула ладонью Канн и пошла к себе, переодеваться. Мужчина проводил меня задумчивым взглядом и вернулся к своему занятию.
Иван выслушал Лесс и, задумчиво посасывая леденец, бросил:
— Иди, я понял.
Набрал номер Гарика, выдал:
— Лена собралась в город.
— Не пускать, я уже отдал тебе распоряжение Ориона.
— Тогда придется привозить врача сюда.
— Зачем? — насторожился Фомин.
— Или она что-то задумала или действительно нуждается в квалифицированной консультации.
— По какому поводу?
— Беременность.
Гарик замер, даже сердце оборвалось от такой вести. Как раз сейчас этого и не хватало. Если Бройслав и так взбешен донельзя, то узнай, что Леночка ждет его ребенка, вовсе Ориона свернет — всех раскатает, от вотчины Нур-Хаули песок останется. И ладно, на это Гарику ровно, другое заботит — не опередил бы шейх. Теперь ветерок над головой жены Бройслава дунет, он за то третью мировую устроит. А Гарик поможет. Теперь не о Багире речь, о будущем наследнике Энеску, о ребенке Бройслава, а это уже серьезней некуда.
— Проверь, — каркнул хрипло.
— Как?
— Есть тесты, пусть мальчики сгоняют в аптеку.
— И что? Она пошлет меня и все дела.
— Попытайся. И хорошо смотри за домом. Подкрепление вызвал?
— Обижаешь.
— Лесси пусть не отходит от Лены.
— Гарик, я не лох. Ориона в известность ставить?
— О чем? Узнай сначала точно. С нее станется играть. Как что прояснится — сразу звони. Я с Орионом. К вечеру будем, не раньше. И на всякий случай, держи канал для отхода.
— Готовят.
— Давай.
— Угу, — отключил связь и уставился перед собой. Интересная штука жизнь. Вроде радоваться надо — Орион отцом станет, а оно никак. Тревожно на душе. Война и дети несовместимы.
— Ник?! — позвал. — Сгоняй в аптеку, купи тесты, — приказал охраннику.
— Какие? — нахмурился тот, пытаясь сообразить.
— Обычные! Для беременных. Или как их там? Короче, для проверки беременности!
Я оделась скромно, но элегантно, как и подобает жене респектабельного бизнесмена, знакомого с видными людьми Европы. Последний штрих остался — украшения. Прежде чем
— Помоги.
Не знаю, что на меня нашло, но с момента, как я ступила на пятый этаж, меня не покидала тревога, как предчувствие чего-то неприятного следовала за мной, предостерегала. Но отчего? Мысли естественно устремлялись к Бройславу — кому и могла угрожать опасность, так это ему. Я дома, в хорошо охраняемой крепости, о которой Оррик и Исвильда только мечтали бы. Возможно, был бы у них такой замок и гвардия охраны, они бы жили долго и счастливо.
Я тряхнула челкой: подумать только, я думаю о том всерьез, принимаю как данность, как реальность то, что более похоже на сказку, выдумку. А для меня она стала частью биографии, как Бройслав стал частью тела и души, и не моими, а мной, как я — его, им. Как вспомню, как я этого боялась, становится смешно и грустно. До чего же мы сами себя доводим, раз сторонимся света и любви, боимся тепла и заботы?
Все будет хорошо, на этот раз мы не попадемся, — заверила себя, вопреки холодку в сердце, клубку тревоги, свернувшемуся в животе. Потерла сапфир и уже хотела положить обратно в футляр, как в отражении глубокой синевы камня мелькнула тень. Я резко отпрянула в сторону, разворачиваясь в движении — выучка сказалась. Она-то и спасла — хороший, профессиональный нож прошил воздух и вскрыл мышцу на предплечье. А замешкайся, вошел бы в лопатку, и я бы вновь умерла как в прошлый раз — легла с пронзенным сердцем.
Гибкий невысокий мужчина в черном, от пят и до макушки, напоминал мне нинзя. Как он оказался здесь — вопрос второй. Не до того мне было. Пришлось защищаться. Я попыталась выбить нож, но незнакомец ушел от удара и кинул в меня отточенную звездочку. Она свистнула над ухом, срезая локон у виска, и врезалась в дверцу купе. Ничего себе экипировка — серьезный мальчик. Впрочем, что он профессионал — я не сомневалась. Расчетлив. Выбрал правильно и время, и место. В гардеробной — замкнутом помещении без окон — лишь шкафы-купе и зеркало во всю стену. Наверное, единственное место, что не просматривалось камерами слежения, и спрятаться где есть — в любой шкаф лезь и хоть живи в нем — удобно, тихо. Тебя не видно — ты видишь все и всех.
Мой выпад опять не достиг цели, а мимо свистнула еще одна звезда.
Мужчина уже беспокоил — гибкий, верткий, сильный. Реакция на зависть. Движения отточены, быстры. Я как-то с таким сталкивалась и еле ноги унесла, и сейчас понимала — не справиться. Одно оставалась — вырваться из гардеробной, но он понимал, куда я стремлюсь, и не пускал. Удар, еще, нож пошел в грудину — я резко в сторону, ребром ладони врезала по ребрам, перехватила запястье с оружием. Он руку вверх рванул и подпрыгнул в тот момент, что и я. Его ступни впечаталась в поверхность шкафа — я оказалась между ними. Секунда и при повороте он бы свернул мне шею, зажав ногами. Я нырнула вниз и ударила по позвоночнику. Мужчина перевернулся через голову, неслабо врезав мне в челюсть, так что зубы зазвенели.