Флирт
Шрифт:
— Буду помнить, — пообещала Анцелла.
Вместе с тем она посчитала, что, исходя из будущих заработков, может себе позволить купить пару платьев. Не будучи расточительной, она покупала их так, как это всегда делала ее мать, — со вкусом и разборчиво, благодаря чему ни один фунт не был потрачен зря.
Анцелла оговорила с сэром Феликсом, должна ли она ходить в трауре и не будет ли это неприятно ее хозяйке.
— Знаю Ривьеру по собственному опыту и считаю, что черный цвет в данном случае слишком строг и суров, — сказал сэр Феликс. —
Найдя, что врач руководствуется здравым смыслом, Анцелла купила белое и светло-фиолетовое платья и взяла с собой лишь один черный вечерний туалет, который был приобретен вскоре после смерти матери. Это было скорее дорогое платье, чем скромное, и Анцелла одевала его крайне редко. Жаль, если она не сможет воспользоваться им хотя бы во время обедов в случае приглашения со стороны хозяйки. И вообще, как ее будут воспринимать: как квалифицированную, но все же прислугу, которая, по-видимому, питается отдельно, или ей найдется место за общим столом?
Она терялась в догадках, но в данном случае сэр Феликс ничем ей помочь не мог.
«Я обязана просто терпеливо ждать», — решила Анцелла.
А вообще самым главным было то, что она едет одна и едет туда, где много солнца. Сэр Феликс справедливо заметил, что она выглядит утомленной и похудевшей. Сейчас, когда отец умер, ей казалось, будто жизнь утратила смысл, а усталость, скрываемая от отца, пока тот был еще жив, вновь охватила ее, подобно морскому приливу.
И в самом деле, она чувствовала себя до крайности опустошенной, и ей необходимо было хоть немного времени, чтобы собраться с духом, подумать о будущем и спокойно спланировать то, что нужно будет сделать после того, как княгиня перестанет в ней нуждаться.
«Буду откладывать каждый заработанный пенс, — решила она. — По возвращении в Англию деньги мне наверняка потребуются».
Содрогнулась от одной мысли, что придется жить под одной крышей с какой-нибудь из теток. «Это то же самое, что по собственному желанию лечь в гроб, только на этот раз шансов подняться из него уже не было бы».
Вслушиваясь в перестук колес, Анцелла представляла, что поезд — та карета, что доставит ее из царства темноты в мир света. «Мне повезло, — думала она, засыпая, — мне страшно повезло».
Было раннее утро, когда Анцелла вдруг проснулась, услышав крики носильщика и сообразив, что поезд стоит.
— Сен-Рафаэль! Сен-Рафаэль!
Она услышала название станции и подняла занавеску.
На мгновение ее ослепило солнце. Потом она увидела лазурное море на фоне бледного неба, еще затянутого легкой утренней дымкой, и поняла, что проснулась в раю.
За городком начинались горы, покрытые у подножия густым лесом. Анцелла знала, что именно в этот небольшой порт прибыл Наполеон, возвращаясь в 1799 году из Египта, и через пятнадцать лет отплыл отсюда на Эльбу, где и был заточен.
«Это же историческое место», —
Поезд тронулся. Она машинально одевалась, вглядываясь в новый мир, открывшийся ее очам. Она видела цветущие кусты мимозы. Кусты, карабкающиеся по стенам, наполнявшие ящики под окнами, покрывающие поляны на склонах гор. Она видела дома с ярко-красными крышами и белые виллы, которые выглядели, как разукрашенные торты. Время от времени вдали открывались высокие горы с изломанными острыми вершинами, все еще покрытыми белым снегом.
От всего этого настолько захватывало дыхание, что она поняла: никогда ранее игра красок не возбуждала в ней таких сильных эмоций.
— Это восхитительно! Прекрасно! — воскликнула она и опустила стекло, чтобы ощутить прикосновение ласкового, теплого воздуха.
Поезд шел вдоль побережья, время от времени делая остановки.
Канны, город бурного прошлого, в котором, как она слышала, часто бывал принц Уэльский. Уничтоженный римлянами в отместку за убийство нескольких поселенцев, дважды разрушенный сарацинами.
Поезд остановился в Антибе, и Анцелла увидела разложенные на перроне урны, кубки и кувшины различных оттенков голубого. Благодаря этому ремеслу, как сказал сэр Феликс, возрождалась слава романо-этрусских гончарных изделий.
Ницца, припомнила она, прославилась цветами, и именно отсюда еженедельно Наполеону Бонапарту высылались ящики с гвоздиками, лилиями, фиалками и розами.
В заливе Вилльфранш, вблизи от берега, стояли на якоре французские и английские военные корабли. Анцелла услышала, как проводник крикнул:
— Следующая станция Больо!
Она торопливо собрала свои вещи. Повернувшись к зеркалу, чтобы проверить, насколько ее внешний вид отвечает той роли, которую она должна исполнить, пришла к выводу, что готова начать игру.
Анцелла не могла позволить себе приобрести дорогое дорожное платье, но то, которое было на ней — цвета лесных фиалок, — очень шло к ее худенькой фигуре и придавало ей элегантный вид.
В круглых коробках она везла с собой несколько новых соломенных шляпок, которые приобрела у Питера Робинсона и сама украсила. Но сейчас Анцелла надела маленький чепец с фиалками тоном чуть светлее платья.
«Надеюсь, не выгляжу слишком вызывающе, — подумала она, вглядываясь в отражение в зеркале. — В это время года на Ривьеру съезжаются самые богатые женщины мира, и на их фоне я наверняка смотреться не буду».
С того момента, как она узнала, куда ей предстоит отправиться, Анцелла с интересом стала просматривать старые номера «Иллюстрэйтид Лондон ньюс» и «Грэфик», которые отец в свое время не разрешил выбрасывать.
Она разглядывала фотографии великих людей, отдыхавших в Южной Франции; в одном из журналов прочла, что «Отель де Пари» среди прочих принимал императора и императрицу Австрии, вдову царя России, короля Швеции, королеву Португалии и короля Бельгии.