Чтение онлайн

— Я был в детстве, -пришлось кивнуть мне.

— Я не бывал вовсе, -откликнулся Иван.

— Когда в Империи началась смута — многие из наших радовались, что наконец неверные пострадают за свои грехи, а мы пересечем Каф, вырвемся на Хвалынские степи и отнимем исконные земли по самый Итиль. А потом вдруг оказалось, что перестали ходить караваны, и привычные товары вроде лекарств и боеприпасов брать стало неоткуда. Никто не покупал у нас баранов и рис, никому не нужны были шерсть и фрукты... Нищета и голод заставили нукеров браться за сабли -и идти на пулеметы. Приезжали "синие", призывали создать Ассамблею

Леванта, присоединиться к Республике, напасть на Шемахань и прибрежные богатые города, занятые имперскими добровольцами... Но они отправились в быка, потому что нашим ханам не понравились их слова про Республику. И ханы повели молодых нукеров на Север -и сначала они возвращались с добычей, а потом -не возвращались вовсе. И знаете что? Когда на перевале я снова увидел черное знамя с орлом -то нагрузил десять верблюдов горшками и пошел к таможне -и меня пропустили! И когда я вернулся с лекарствами и с грузом соли, и с красками и эмалями для моей работы, то многие соседи решили, что торговля лучше войны... И теперь Касаба живет много лучше любого другого кишлака на сотню верст окрест. И потому кое-кто считает нас предателями, поскольку мы хотим торговать, а не подохнуть эл тиферет Баал... И я вас спрашиваю: как думаете, дагли, если Касаба или какая иная община, любой кишлак попросится под руку Императора -пришлет ли он сюда войска, чтобы защитить нас?

— Если присягнете и откажетесь от человеческих жертв — то пришлет, скорее всего. Но детей придется отдать в школу, а рядом с кишлаком поставить церковь, медпункт и гидроэлектростанцию, — быстро ответил Царёв. — Это я вам наверняка скажу...

– Церковь и медпункт...
– задумался Бекбулат.
– Они будут вкалывать нам болезни животных, чтобы мы не болели человеческими болезнями?

— И это в том числе, -сказал я.
– Жить в Империи -значит жить по имперским законам.

— А смогут ли дагли быть посредниками между имперцами и башибузуками?

– Это надо спрашивать старейшин или людей авторитетных. Я знаком с Искандером, командиром Горской Дивизии, и по возвращению могу передать ему твои слова, — задумчиво проговорил я. — На той стороне Кафа людям будет приятно узнать, что не всем здесь сломали волю ханы и засрали голову жрецы...

— Тихо, тихо, дагли! Даже из моих четырех жен две — сторонницы старых обычаев и к жрецу на поклон ходят чаще, чем в кровать к мужу... — Бекбулат засмеялся, и щеки его затряслись. — Но Искандеру скажи, обязательно скажи. Здесь, в Касабе, и в Дзере, и в Абале, и в других местах народ сильно устал от вечной войны...

Мы ели жирный, рассыпчатый плов с бараниной, специями и овощами, пили чай из пиал, вели неспешную беседу о погоде, горах, дороге на Шемахань. Все мужчины -от хозяина дома до самого младшего из его сыновей — ужинали вместе тут же, под навесом. Женщины, накрыв на стол, удалились в дом -они по традиции ели отдельно.

Маленькие башибузуки отличались отменным аппетитом, и показавшийся мне огромным казан опустошался с поистине удивительной скоростью. Иван явно разомлел от обильной пищи и клевал носом.

– БабА, бабА!
– вдруг вскочил один из Бекбулатовичей. — Бир эмперьял якаладилар!

– Какого еще имперца?
– очнулся от дремоты Царёв и, поднявшись со своего места, сделал несколько шагов к забору.
– Взгляните, шеф!

И я взглянул.

А через каких-то пару секунд — похолодел: за верблюдом, со связанными руками, избитый, едва переставляя ноги, плелся человек в имперском пехотном хаки! Вглядываясь в его лицо, скрытое под сплошным кровоподтеком, я не мог поверить своим глазам: это был мой чертов замкомроты! Стеценко!

Над Касабой гулял свежий ветер, который пах грозой и свежестью. По небу проносились темные, кудлатые тучи, и я подумал, что ночью, скорее всего, снова зарядит ливень.

— Дорогой Бекбулат, я нахожусь в весьма сложной ситуации, — с чего начать этот разговор, мне было непонятно. — С одной стороны — мы не можем предать ваше гостеприимство и подставить под удар вашу семью. С другой стороны, этот пленник — мой соратник, мы воевали плечом к плечу, и если я брошу его здесь — то до конца дней своих, да и после смерти не обрету покоя. Мне нужен ваш совет — как быть? Если возможно как-то выкупить его, то поверьте — я не пожалею ничего...

— Выкупить у жрецов?.. — Бекбулат покачал головой. — Не выйдет. Завтра — День Жертвоприношения. Наши планировали ограничиться новорожденным тельцом, но прибыл челеби и требовал соблюдения ритуала... Вот, нашли эмперьяла, иначе пришлось бы тянуть жребий эл тиферет Баал... Даже не знаю, где наш староста приобрел раба, но это очень, очень кстати.

Мы с Царёвым переглядывались. Приобрел? У них тут что — не только человеческие жертвы, но еще и работорговля?

Наконец Иван спросил:

— Скажите, а для этого ритуала помимо жертвы есть какие-то необходимые элементы?

— Жертвенник, конечно, — он махнул рукой в сторону полой внутри статуи медного быка. — Алтарь. И пленник. Ну, и челеби — жрец по-вашему, но это уже не обязательно, в Касабе жертвоприношением руководил староста Азамат, и всё проходило как по маслу... Я еще такую крамольную вещь скажу, дагли — судя по урожаям и прибылям последних трех лет, телец эл тиферет Баал, брошенный в жертвенник, работает ничем не хуже, чем человек эл тиферет Баал, поджаренный на медленном огне.

Оказывается, наш хозяин был опасным вольнодумцем! И это вызывало уважение.

— То есть — без жертвенника не будет жертвоприношения? — клонил куда-то Царёв.

— Будет. Там, где есть жертвенник, — ни Бекбулат, ни я пока что ничего не понимали.

— А где ближайший жертвенник?

— В Абале, это семь вёрст дальше по дороге.

Вот тут я начал понимать логику Царёва. Если вынудить челеби и его людей забрать с собой Стеценку и убраться из Касабы — тогда у нас будут развязаны руки! Мы можем попытаться отбить пленника, и при этом Бекбулат больше не будет за нас ответственным, и его семья не пострадает.

— Шеф, разрешите — ваш бинокль? — протянул руку Иван.

Я вынул оптику из футляра, увидев восхищенный взгляд Бекбулата, и сделал в мозгу зарубку — у нас имелся запасной прибор, трофейный, из "Хорьха". Такой подарок явно придется по душе этому необычному башибузуку. Царёв же, ухватив бинокль, несколькими прыжками взобрался на крышу третьего яруса сакли и принялся осматриваться.

Солнце едва-едва коснулось верхушек гор, но обманываться не стоило — темнело на Кафе быстро. Поэтому для наблюдений у Ивана было совсем немного времени.