Чтение онлайн

— Ладно, ладно! — прервал он меня. — Не начинай сначала свой цирк…

— Если уж зашла речь о цирке, — рявкнул я, — то у тебя сейчас есть в распоряжении идеальный клакер для твоих с Ником выступлений! Самый лучший!

— Оуэн… — В голосе Дуга прозвучало сочувствие. — Если бы ты был настолько же богат, насколько глуп…

Он отключился, а я лег поудобнее и погрузился в размышления над последней фразой. Я продумал все, абсолютно все варианты, но у меня все равно получалось, что я невероятно беден. Когда на дне стакана отразился свет потолочной лампы, я отказался от умственной гимнастики и начал было набирать номер Пимы, но в конце концов

передумал. Что-то, не знаю, что именно, не позволило мне отменить тревогу и вернуть семью домой. Это «что-то» точно так же велело мне отложить до завтра разговор с Гайлордом. С неизвестным я никогда не боролся. Я покормил Фебу, и мы пошли спать.

Без четверти десять, еще не до конца проснувшись, я позвонил Гайлорду, коротко сообщил, что он может больше не скрываться, и договорился о встрече через час в издательстве. Феба вытащила меня на прогулку, хотя прекрасно могла сама выйти в сад, нашла палку и заставила меня ее бросать. Кидая палку, я размышлял о том, не кажется ли ей, будто это я сам обожаю подобное до потери пульса. Более глубинный анализ данного вопроса я решил провести несколько позже. Вернувшись домой, я записал короткое сообщение для Пимы, велел компу передать его по известному ему номеру и поехал к Гайлорду.

На этот раз швейцар бросился прямо под колеса «бастаада», пытаясь раньше меня открыть дверцу автомобиля. Потом он пошел впереди меня, чуть ли не пятясь задом, и если бы было нужно — раздвигал бы передо мной воздух. Идя следом за ним, я думал о том, приведет ли Гайлорд ко мне ту чертовски симпатичную служительницу лотереи, но он то ли забыл, то ли не настолько меня ценил, то ли просто обладал чувством такта. Во всяком случае, ее не было. Зато передо мной открывались все двери, так что до шефа я добрался, почти не замедляя шага, разве что постоял несколько секунд в лифте. Ричмонд Марк Гайлорд ждал меня в дверях того же самого кабинета, в котором мы с ним познакомились. Он молча показал мне на кресло, а потом поднял палец, словно предупреждая меня о возможном подслушивании, и крадучись подошел к бару. Заинтригованный, я наблюдал за ним — он медленно достал граненую бутылку из черного стекла и, держа ее в ладонях, будто взведенную гранату, поднес к столику, приподняв на уровень моих глаз. Этикетка была величиной с почтовую марку, белая, с едва видимой выдавленной надписью и… все. Ричмонд напряженно вглядывался в меня, словно на финише ежегодного забега иноходцев в Цвербреме. Я несколько раз причмокнул. — В мире известно всего шесть зарегистрированных и застрахованных бутылок этого напитка. Так называемый «Белый Коньяк К», редчайший коньяк в мире, настолько редкий, что некоторые знатоки вообще сомневаются в его существовании, и почти все считают, что его вкус вовсе не столь восхитителен, как о том говорят. Естественно, никто из них не пробовал этого императорского напитка…

Р.-М. Гайлорд укоризненно покачал головой, небрежным движением поставил бутылку на стол и принес рюмки. Сев в кресло, он схватил свою авторучку и несколько раз подбросил ее в воздух.

— Тада сказала мне, что хотела предложить тебе место бармена, но у нее есть склонность к преувеличениям. Я же, в свою очередь, знал, что ты безжалостен и почти не способен чувствовать, но то, что ты со мной только что сделал… — Он снова неодобрительно покачал головой.

— Покушавшиеся уже под замком, — сказал я. — Вчера их поймали…

— И кто это был? — поинтересовался он, срывая с пробки

черную пленку.

Я, сам того не сознавая, напряженно следил за его движениями.

— Новая семья, только начала раскручиваться. Ты им мешал. Банальная история.

— Банальная… — он затаил дыхание, вытаскивая пробку из бутылки, — но полиция опозорилась.

— И накрыла их тоже не полиция, а ЦБР. Кроме того, полиция рассчитывает только на себя, и потому только на себя и может рассчитывать, а я рассчитываю прежде всего на друзей. Ибо только на это и могу рассчитывать…

— Ох уж эта скромность. И стилистика та еще… — Он поднял бутылку к лицу и осторожно втянул ноздрями аромат. Я невольно задержал дыхание, а потом начал дышать носом. — Гм… неужели и в самом деле слишком большая реклама? — Он явно переигрывал, что видно было по тому, с каким благоговением он наливал коньяк на дно плоских коньячных рюмок из самого дорогого хрусталя «Фьеж-де-Валли». Подав мне одну, он поднял другую, с наслаждением вдыхая аромат. Сделав несколько вдохов, он открыл глаза. — Дом стоит? — Я кивнул, не отрывая взгляда от искрящейся в рюмке жидкости. — Подробности насчет той семьи, видимо, волновать меня не должны?

— Видимо, нет… В самом деле тривиальное дело.

— Еще скажи, что тебе было жаль времени.

— Нет, не скажу…

Я влил в рот несколько капель жидкого червонного золота, которые сразу же разлились по языку и нёбу, источая волшебный аромат лопающегося от жары винограда, потрескивающих в камине поленьев, и еще чего-то, может быть улыбки Джоконды, может быть чистого льда, — во всяком случае я ощутил почти мазохистские ошеломление и радость. После еще нескольких капель все повторилось, словно один и тот же фрагмент сладкой колыбельной времен детства.

— Великолепно! — совершенно искренне сказал я. — Только теперь я понимаю, что такое настоящий алкоголь.

Не ожидая ответа, я влил в рот остатки коньяка, пережив еще одну оргию запаха и вкуса, и встал. Гайлорд, все еще державший рюмку в руке, облизал губы:

— Закрываешь дело?

Я боялся этого вопроса. Я мечтал о том, что он его не задаст, но особых иллюзий на этот счет не питал. Вопрос стал реальностью.

— Почему ты спрашиваешь? — попытался я потянуть время.

— Потому что еще есть тот таинственный ангел-хранитель.

— Да-а… Есть…

— И ты так это и оставишь? — Он пожал плечами. — Не попытаешься выяснить, кто это был? — А ты уверен, что этого хочешь? Поступая как варвар, осквернитель святынь, он опрокинул в рот содержимое рюмки и поставил ее на стол. Похоже, он даже не почувствовал, что у него на языке. — В том-то и дело… Не знаю… Знаешь… — С точки зрения стилистики его фраза начиналась не лучшим образом. — У меня какое-то странное предчувствие: с одной стороны, я никогда не пускал дела на так называемый самотек, а с другой — я просто боюсь узнать правду. Впервые в жизни. Это-то меня и беспокоит, понимаешь?

— Вполне. Когда-то в детстве я два часа простоял со спичками перед занавеской, не в силах решиться ее поджечь, и в то же время мне страшно любопытно было увидеть, как она горит.

— Ну, и чем все кончилось?

Я пожал плечами и направился к двери. Взявшись за ручку, я повернул голову и посмотрел на не отрывавшего от меня взгляда Гайлорда.

— Поджег, естественно.

— Ну, вот и я тоже… — начал он, но я его прервал:

— Но мне сразу удалось ее погасить!

— Неважно… — обрадовался он, но я снова не дал ему договорить: