Чтение онлайн

Завтра наступило удивительно быстро, и в половине восьмого прикорнувшего на краю стола профессора разбудили голоса - лаборатория постепенно наполнялась народом. А в девять часов появился Патрик, пребывающий в прекрасном настроении.

– Доброе утро, отец!

– Доброе утро, - вяло улыбнулся профессор, проводя ладонями по лицу.

– У тебя бледный вид, зачем опять ночевал на работе? Мать беспокоилась за тебя.

– Она всегда беспокоится по пустякам. Ну что, приступим?

Патрик кивнул и стал раздеваться. Оставшись в одном белье, он опустился на жесткое ложе,

поеживаясь при мысли о возможном отрицательном результате теста. Датчики и сенсоры, закрепляемые лаборантами, облепили его тело, провода разноцветной паутиной опутали вытянувшуюся под прозрачным куполом радиосканера фигуру. На мониторах развернулись окна наблюдения с замершими в ожидании графиками, отражающими ритм сердцебиения, дыхания и прочие данные. Д’Орней подошел и склонился над сыном. Патрик, боясь повернуть голову, скосил глаза на отца и улыбнулся.

– Надеюсь, это ненадолго? У меня сегодня много дел.

Голос сына из прозрачного саркофага прозвучал глухо.

– Нет, - качнул головой профессор, сглотнул и прикоснулся к выпуклой кнопке на панели управления радиосканером. Последнее, что видел Патрик в реальном мире, были глаза его отца.

***

Дверь в квартиру Елены открыл Александр. Ликамбо вошел, и, занимая собой почти всю прихожую, снял куртку. Набросил её на вешалку, пригладил черные волосы, и только тогда удосужился спросить:

– Что случилось?

– Патрик пропал, - мрачно пояснил Александр.

– Как пропал? – оторопел Ликамбо.

Александр пожал плечами, и они прошли в комнату. Там на диванчике, поджав ноги, шмыгая носом и дрожащими пальцами пытаясь выудить из контейнера очередную салфетку, сидела Елена. Пол у диванчика был усеян влажными комочками. При виде Ликамбо из глаз Елены полились утихшие, было, слезы. Метис опустился рядом с ней, вытащил салфетку из футлярчика и приложил к опухшим глазам девушки.

– Алекс, давай объясняй, что происходит.

– Если бы я знал, - Александр дернул верхней губой, над которой в последние два месяца красовалась тоненькая ниточка усов. Смотрелось весьма импозантно. – Последний раз Пат связывался с Еленой шесть дней назад, и после этого – ни одного звонка. Она была и в институте, и на его квартире, побывала в клубе. Его нигде нет. Через три дня предполетное тестирование, а тут такое.

– А родителям звонили?

– Да, я сам связывался. Профессора нет, а мать Патрика не хочет говорить, где он.

– Угу-м. Так.

Ликамбо вытащил еще одну салфетку и подал её Елене. Очередной пропитанный слезами комочек полетел на пол.

– Сдается мне, что Патрик просто не хочет, чтобы его нашли, - подняв брови и криво улыбнувшись,высказал предположение Ликамбо.

– Что значит – не хочет? – утихомиривая рвущиеся наружу слезы, осипшим голосом спросила Елена.

– А то и значит. Возможно, он передумал лететь, и теперь стыдится собственной слабости.

– Не может быть! – в один голос воскликнули Елена и Александр.

– Я сказал – возможно. Алекс, дай пульт. Елена, набери еще раз номер его родителей.

Александр подал пульт видеофона девушке, и та дрожащими пальцами отыскала в справочнике номер профессорского дома в заповеднике.

Несколько минут напряженного ожидания, и на экране появилось лицо Марии. Говорить пришлось Ликамбо, так как у Елены голос то и дело срывался на всхлипы, а Александр не захотел.

– Здравствуйте, госпожа Д’Орней. Могу я переговорить с Патриком?

На лицо женщины на экране легла тень, как только она увидела своих собеседников.

– Он… он сейчас очень занят.

– Так он дома? Нам бы парой слов перекинуться.

– Я не знаю, будет ли он говорить с вами. Во всяком случае, если дело касается Межзвездной Корпорации и отправки на Элавию, то хочу сразу сказать, что Патрик никуда неполетит. Он передумал.

– Нам бы хотелось услышать это от него, - улыбка Ликамбо была сама вежливость, но в голосе чувствовалась такая настойчивость, что Мария, поколебавшись, кивнула.

– Хорошо.

Экран погас, но связь не прервалась. Снова медленно потекли минуты. Елена, не осознавая зачем,один за другим тянула из упаковки салфетки, и, смяв, бросала на пол. Александр нервно теребил бережно приглаженные усы, так что, в конце концов, они стали напоминать взъерошенную щетку. Ликамбо, пощелкивая пальцами, вглядывался в темную поверхность экрана.

Голос из динамиков заставил всех вздрогнуть.

– Я… не пойду… на предполетное тестирование. … ты… говорил, это…мимолетное желание. Есть причина. Будущее… на нашей бесплодной, погибающей планете … здесь нужны мои знания… Я хочу быть полезным людям. Я хочу построить свой собственный дом… …те… иллюзии, которые ты предлагаешь мне в обмен на все это – обман. Пусть ими развлекаются ни на что не годные скучающие бездельники.

– Патрик! – Елена вскочила и бросилась к видеофону, но связь уже прервалась. – Патрик! Алекс, Лик, как… как он мог! Он, он…

Она разрыдалась и уткнулась в плечо подоспевшего Александра.

– Вот сво… - Ликамбо осекся, и просто махнул рукой. – А, да что говорить. Я знал, что этим кончится.

– Ну, знаешь, - повернул к нему лицо Александр.
– С его стороны это просто свинство! Если передумал, почему просто не объяснить? Хотя бы ей! – он перевел глаза на всхлипывающую на его груди Елену, и крепче обнял её. Но девушка вдруг, высвободившись из его рук, бросилась в прихожую.

– Ты куда? – в один голос воскликнули парни.

– Он решил отделаться от меня короткой тирадой по видеофону? – губы Елены скривились, в глазах росло возмущение.
– Ну, нет уж, пусть объяснит мне все, глядя в глаза. Я лечу к нему!

– Погоди! – протянул к ней руку Александр, но, натолкнувшись на её взгляд, вздохнул.
– Я с тобой.

Ликамбо на ходу подхватил куртку, и они втроем бросились на посадочную площадку.

Через полчаса флаер на предельной скорости, буравя поднимающийся с земли ядовитый туман, несся над темнеющими дырами карстовых провалов и горами всевозможного мусора. Вел машину Ликамбо, а Елена с решительным лицом вглядывалась в экран радара. Но за несколько минут до того, как на нем появились координаты заповедника, на панели управления вспыхнул огонек связи и из микрофона в кабину ворвался резкий настойчивый голос: