Чтение онлайн

— Я — обыкновенный человек, сила которого состоит в покровительстве, оказываемом мне Вакондой. Он открыл мне способ возвратить здоровье страждущим; я должен повиноваться.

Старший священник поклонился с покорностью и попросил охотника сообщить ему, что он намерен делать.

— Незнакомый колдун скажет это моему отцу после того, как увидит пленниц, — ответил Верный Прицел, — но ожидания его не будут продолжительны: я чувствую приближение мудрейшего человека. Отец должен немедленно ввести его.

В эту самую минуту снаружи послышалось несколько ударов в дверь. Старший священник, невольно поддавшийся

уверениям охотника, поспешил открыть двери. Появился дон Мигель. Благодаря стараниям Летучего Орла его нельзя было узнать. Бесполезно замечать читателю, что сцена эта была подготовлена охотником вместе с вождем команчей в то время, когда они вдвоем совещались в храме Солнца.

Войдя в комнату, дон Мигель вопросительно обвел вокруг себя взглядом.

— Где больные, которых я, по приказанию Ваконды, должен избавить от злого духа? — проговорил он строго.

Колдун и охотник обменялись значительными взглядами. Оба индейца пришли в тупик: приход колдуна, так верно предсказанный исцелителем, казался им чудом…

Не станем передавать разговора, состоявшегося между доном Мигелем и молодыми девушками; скажем только, что свидание их длилось около часа, который прошел для них с быстротой минуты. Верному Прицелу стоило немалого труда заставить их разойтись и вернуться к старшему священнику, в котором он опасался пробудить подозрения.

— Бодритесь! — сказал охотник в заключение. — Все идет хорошо. Теперь не мешайте мне действовать.

— Ну что? — спросил старший священник по их возвращении.

Верный Прицел величественно выпрямился и сказал важно и строго:

— Слушайте слова, внушенные великим Вакондой. Вот что говорит присутствующий здесь мудрейший человек: два солнца, что взойдут после сегодняшнего, вредны для больных, но после третьего заката, как только луна осветит всю окрестность, сын мой, вождь Атояк, возьмет шкуру вигони, которую отец мой, уважаемый священник Небесного города, убьет в это время и освятит во имя неизвестного бога. Он раскинет эту шкуру на вершине горы, находящейся вблизи города, для того, чтобы злой дух, выйдя из девушек, не мог вселиться в кого-нибудь из жителей. Потом он проведет пленниц на то место, где будет разложена шкура.

— Но одна из пленниц не в силах подняться с гамака, — заметил старший священник.

— Ум моего отца светится в каждом его слове; но пусть он успокоится, Ваконда дарует силу тем, кого он хочет спасти.

Священник вынужден был преклониться перед таким доводом, не допускающим возражений.

— Когда все, объясненное моему отцу, будет исполнено, — продолжал охотник непоколебимо, — он выберет четырех храбрых воинов, которые помогут ему охранять пленниц в продолжение всей ночи, и после того как сам могущественный священник и воины, сопровождающие его, выпьют напиток, который предохранит их от дурного влияния, мой брат, мудрейший колдун, выгонит злого духа, мучающего бледнолицых женщин.

Старший священник и вождь молча слушали его и, казалось, раздумывали; охотник заметил это и поспешил прибавить:

— Хотя Ваконда нам помогает и дает необходимое могущество, чтобы восторжествовать, но все же необходимо, чтобы уважаемый священник и четыре избранных им воина провели с нами следующую ночь в святилище. Атояк принесет в дар Ваконде, через посредство умнейшего

священника, двадцать лошадей. Брат мой исполнит это?

— Гм! — сказал индеец, обиженный предпочтением. — Если я исполню это, то чем же буду вознагражден?

Верный Прицел пристально поглядел на него.

— Тем, что раньше конца второго месяца исполнится план, давно уже задуманный Атояком, — медленно произнес он.

Охотник сказал наудачу, однако, кажется, угадал тайну вождя, потому что тот ответил в смущении и с заметным волнением:

— Я исполню.

— Отец мой умный человек, — сказал старший священник с просиявшим от удовольствия лицом. — Ваконда ему покровительствует.

Охотник, почтительно поклонившись, простился с обоими индейцами.

На площади Летучий Орел и Вольная Пуля с нетерпением ждали выхода своих товарищей.

По дороге к жилищу Атояка Верный Прицел объяснил товарищам свой план во всех подробностях: он состоял в том, чтобы похитить пленниц в то время, когда их приведут на гору.

Трехдневная отсрочка была необходима для того, чтобы дать время Летучему Орлу доехать до своего племени и возвратиться с подкреплением, необходимым при вероятном преследовании индейцами пленниц после их бегства. Вольная Пуля должен был в то же время удалиться из города, чтобы предупредить мексиканцев о дне, назначенном для похищения, и подвести охотников как можно ближе к месту действия.

В тот же вечер Летучий Орел, Дикая Роза и Вольная Пуля покинули город в пироге Красного Волка, который по приказанию Верного Прицела ждал его у моста. Дикая Роза должна была остаться с мексиканцами, пока Летучий Орел поспешит в свое селение на превосходном берберийском коне, случайно наследованном от дона Эстебана.

Как только Верный Прицел и дон Мигель увидели отплывающую пирогу, они немедленно направились к жилищу Атояка. Достойный старейшина принял их как нельзя более любезно, и хотя в душе затаил на них злобу за налог, назначенный с него, но не посмел отказать в гостеприимстве таким могущественным людям. В разговоре с ними он, между прочим, сообщил им, что Олень и Красный Волк мгновенно пропали из города, и никто не знал, что с ними случилось. О Красном Волке охотники не беспокоились — они видели его отъезд, но их встревожило исчезновение Оленя, который, по словам их хозяина, выехал из города во главе значительного военного отряда. Они заподозрили, что молодой вождь присоединился к дону Эстебану. Это известие заставило их удвоить осторожность: со стороны этих людей они ожидали любой гнусной проделки.

Три оговоренные дня прошли в посещениях пленниц и в молитвах в храме Солнца.

В последний день Верный Прицел и дон Мигель разговаривали, по обыкновению, с обеими пленницами, требуя от них полнейшего повиновения всем своим требованиям, как вдруг послышался какой-то шорох у дверей, ведущих в первую комнату, через которую проходили к пленницам. Верный Прицел, тотчас изменив выражение лица, открыл дверь и очутился лицом к лицу со старшим священником, который, в смущении, быстро отступил, как человек, застигнутый на месте преступления. Слышал ли он, что пленницы говорили по-испански со своими исцелителями? После здравого рассуждения Верный Прицел не допускал этого, но все же наказал своим сообщникам быть настороже.