Фишки нА стол !
Шрифт:
— Да гони ты этого чудака* в жопу из милиции! — рявкнул шеф.
— Но ведь он у нас на связи уже два года, — осторожно возразил молодой сотрудник!
— Гнать в жопу, я сказал! — отрезал начальник.
Распоряжение было исполнено частично. Вместо указанного органа Виталий Ноевич перебрался в Московскую коллегию адвокатов, где быстро поправил пошатнувшееся материальное положение. Ореол жертвы КГБ и действительно неплохие ораторские способности по нынешним временам ценились и привлекали клиентов. На этом достоинства их защитника не исчерпывались — он действительно знал, КАК надо разваливать
Вот и сейчас Ноевич взялся явно за самые уязвимые места.
— Изъятие ножа из вентиляционной шахты было проведено с нарушением процессуальных норм, — заявил адвокат. — А предметы и документы, полученные с нарушением закона, как известно, исключаются из числа доказательств. Так что про ножик можете забыть, Марат Ахметович.
— Но вы забыли про…
— Нет, Марат Ахметович, я-то все помню!
— Но даже если следственный эксперимент и проведен неправильно, нож к делу все равно привязан — на нем кровь Фотиева, и это доказано…
— Это неважно! Раз нож выпадает, то и заключение эксперта из доказательств исключается.
— Ничего подобного, Виталий Ноевич! — ласково сказал Хусаинов, — насчет нарушения процессуальных норм при изъятии ножа — это только домыслы! Нож доставали из шахты незаинтересованные граждане, и суд это нарушением не признает!
Спор в таком духе продолжался еще минут 10 и закончился ничем. Наконец, Зверев решил прибегнуть к сильнодействующим средствам. Благоразумно приоткрыв дверь, он предложил зампорозыску подтвердить свою правоту некоторым количеством денежных знаков.
— …мне кажется, Марат Ахметович, это решение было бы действительно справедливым и приемлемым для всех, — соловьем разливался адвокат, держась за ручку двери и приготовившись спастись бегством.
Впрочем, чрезвычайные меры не понадобились. Взяв под локоток защитника и выведя его в курилку, зампорозыску растолковал, что гораздо выгоднее для них обоих будет иной вариант. Хусаинов раскручивает клиента на убийство с отягчающими, предъявляя дополнительные улики, а адвокат "отмазывает", естественно за дополнительное вознаграждение, которым делится. Ноевич сразу же почуял, что так действительно будет выгоднее, и быстро согласился. Нож снова вернулся в число доказательств по делу.
Избавившись таким образом от адвоката, Хусаинов принялся спроваживать Киндера, что оказалось не так легко. Кривозащитник изливался безостановочно, не делая пауз. Казалось, что он не нуждается в кислороде. Из общего потока иногда вылетало: "права человека… демократическое общество… президент США… независимая пресса… Хельсинкские соглашения… вы совершаете ошибку…"
Смысл в этом потоке отсутствовал полностью. Хусаинов и не пытался его уловить. Он просто скорчил ужасную гримасу и приложил палец к губам Киндера. Тот потрясенно замолк.
— Нет, Михаил Яковлевич, это вы совершаете ошибку! — Хусаинов выложил на стол три толстенные папки. Верхняя в самом деле касалась убийства Фотиева, две другие зам по розыску достал за компанию. — Вот эти доказательства, — он внушительно похлопал по бумагам, — убедят любую "демократическую общественность", что член вашего "Союза демократов" — вор и убийца. Хотя я лично думаю, что он не имеет к вашей организации непосредственного отношения, —
До Киндера начало доходить, что в этом кабинете он ничего не добьется. Еще через какой-то час он окончательно уверился в таком мнении и в раздражении покинул кабинет зампорозыску.
В великом гневе захлопнув дверь отделения, Киндер отправился прямо на квартиру Стародомской. Собственно говоря, Калерия Ильинична постоянно опасалась ареста и скрывалась на квартирах своих знакомых. Сейчас она жила в громадной квартире в "сталинском" доме на Фрунзенской набережной, где ее пригласил пожить один из самых надежных и доверенных соратников и в которой, по ее мнению, под диванами не сидели "стукачи" и "сексоты". Уважая одиночество великой демократки (а еще больше свои нервы), хозяин квартиры предпочитал ночевать в своем кабинете на площади Дзержинского, ограничив общение с Калерией Ильиничной прослушиванием всех ее разговоров. На квартире в основном сидели двое его подчиненных, выполнявших мелкие поручения Стародомской и заодно фотографировавшие всех гостей.
Киндер позвонил в дверь условным звонком. Открывшая ему девушка радостно улыбнулась, пропуская гостя в прихожую, и убрала в карман приготовленные сигареты с зажигалкой "Минокс" — Киндер уже всем намозолил глаза. Девушка заглянула в гостиную и интимным шепотом предупредила:
— Калерия Ильинична, к вам Миша Киндер!
Тут Киндер просочился в комнату собственной персоной. Он уже не мог сдержать словесный понос.
— Гринберга арестовали! — воскликнул почти восторженно Киндер. — Надо его вы… — слово "выручать" замерло у него на языке, показавшись неуместным, его… защищать от преследований режима, — подобрал он наконец формулировку, соответствующую окружению.
Негодованию Стародомской не было предела. От ее мощного голоса вибрировали стекла и звенела посуда. В соседней квартире человек в наушниках страдальчески сморщился и торопливо выдернул штеккер — он мог все слышать и без техники.
Громкие заявления Стародомской однако не вылились в громкие акции "СД" ввиду наступивших уже назавтра чрезвычайных обстоятельств. У "Союза демократов" пропала казна.
Возможно, судьба Гринберга сложилась бы несколько иначе, начнись кампания в его поддержку. Но кампания не началась. Все, включая комитетчиков, были бы очень удивлены, если бы узнали, что благодарить за это следует маленького скромного человечка, известного в определенных кругах как Сергуня Ковалевский, а в еще более определенных — как агент "Пилигрим".
Операцию "Пилигрим" гостеприимный квартирохозяин Стародомской готовил полгода и всерьез рассчитывал на повышение по службе после ее завершения. Задумка действительно была грандиозной. Главным героем операции волею судьбы стал настоящий советский патриот и неудачливый воришка Сергуня Ковалевский. Этот импозантный господин ("Сергей Адамович, к вашим услугам!") издавна пробавлялся мошенничеством, но в последние, перестроечные времена его стала преследовать неудача, которая в конце концов и привела интеллигентного жулика в объятия грозного Комитета. Грозного, но милосердного. Если, конечно, "грешник" проявит благоразумие…