Фирма
Шрифт:
– Примерно через неделю. Я сделал копии четырех папок, принадлежащих другому лицу, и рассчитываю скопировать еще несколько.
– Кто снимает копии?
– Не твое дело.
Тарранс решил пропустить это мимо ушей.
– Сколько всего папок?
– Сорок-пятьдесят. Мне приходится выносить их по нескольку штук за раз. Насколько я могу судить, все это нормальные клиенты.
– Со сколькими из них ты встречался лично?
– С двумя или с тремя.
– Я бы не поручился на твоем месте за то, что все клиенты чисты. Ходж рассказывал нам о фальсифицированных,
– “Потогонных”?
– Так называл их Ходж. Все очень просто, Митч. Тебя соблазняют деньгами. Изнуряют работой, которая кажется совершенно законной и, возможно, таковой в основном и является. И на протяжении нескольких лет ты исподволь втягиваешься в тайные операции. Тебя прибрали к рукам, не оставив и щелочки для выхода. Даже тебя, Митч. Ты приступил к работе в июле, восемь месяцев назад, и, наверное, уже имел дело с кое-какими подобными папками. Ты об этом не знал, у тебя и повода подозревать что-то не было. Они уже начали подбираться к тебе.
– Два миллиона, Тарранс. Два миллиона и брат. Тарранс отпил из чашки едва теплого кофе и крикнул хромавшей мимо Дот принести ему кусок пирога. Посмотрел на часы, обвел глазами сидевших за столиками водителей – галдящих, с сигаретами во рту, пьющих свой кофе. Поправил очки.
– Итак, что мне сказать мистеру Войлсу?
– Передай ему, что сделка не состоится, если он не согласится вытащить Рэя из тюрьмы. Сделки не будет, Тарранс.
– Возможно, мы что-нибудь придумаем.
– Я уверен, что это в ваших силах.
– Когда ты улетаешь на Кайманы?
– В воскресенье рано утром. А что?
– Просто интересно.
– Мне хотелось бы знать, сколько народу последует туда за мной. Или это большой секрет? Уверен, что их будет целое стадо, а нам с женой, честно говоря, нужно пожить и личной жизнью.
– В бунгало фирмы?
– Ну да.
– Забудьте о личной жизни. Скорее всего, оно опутано проводами больше, чем телефонная станция. А может, и камеры установлены.
– Ты меня успокоил. Пару ночей мы сможем провести в секции Эбанкса. Если кто-нибудь из ваших будет поблизости, пусть заходят пропустить стаканчик.
– Очень остроумно. Если мы там и будем, то этому найдется другая причина, и ты об этом знать не будешь.
В три приема Тарранс доел свой кусок пирога. Оставил на столе два доллара, и они вдвоем вышли и направились в дальний конец стоянки. От непрерывного рева дизельных двигателей вокруг асфальт под ногами дрожал. Они стояли в предрассветной мгле и ждали.
– Я буду разговаривать с Войлсом через несколько часов. Почему бы тебе вместе с женой не совершить в субботу после обеда какую-нибудь вылазку?
– Куда именно?
– К востоку отсюда в тридцати милях есть городок Холли Спрингс. Старый, застроенный домиками времен еще до Гражданской войны, оплот конфедератов. Женщинам нравится приезжать туда и рассматривать древние постройки. Появитесь где-нибудь около четырех дня,
– Это вполне безопасно?
– Доверься нам. Если мы увидим или учуем что-то, мы смоемся. Ты покружишь по городу, и если в течение часа не заметишь Лэйни, то съешь сандвич и покатишь домой. Значит, они были слишком близко. Рисковать мы не будем.
– Благодарю. Предусмотрительные вы парни! Подъехал Лэйни в “БМВ”.
– Кругом все чисто. Никого.
– Отлично. Завтра увидимся, Митч. Давай за баранку!
Они попрощались за руку.
– Я уже не торгуюсь, Тарранс, – напомнил ему Митч.
– Зови меня Уэйн. До завтра.
25
Темные тучи и проливные дожди давно уже согнали с пляжа “Седьмая миля” всех туристов, когда уставшие и промокшие Митч и Эбби прибыли в роскошное бунгало фирмы. Митч подогнал взятый напрокат джип “мицубиси” через газон прямо к двери. Коттедж номер два. В первый свой приезд он жил в коттедже номер один. Здания были совершенно одинаковы, отличаясь только окраской и отделкой. Открыв входную дверь, они начали перетаскивать багаж, быстро промокнув насквозь в потоках усилившегося дождя.
Сменив одежду, супруги принялись распаковываться в спальне на втором этаже, длинный балкон которой выходил на пустой мокрый пляж. Осторожно обмениваясь словами, обследовали все комнаты, ванную, кладовую. Холодильник на кухне был пуст, зато бар ломился от напитков. Митч смешал два коктейля из рома и кока-колы, в честь острова. Они уселись на балконе и подставили босые ноги под стекавшие с крыши струи дождя. Океанские волны бросали на песок клочья пены. В “Румхедсе” было тихо, бар едва виднелся за пеленой воды. У стойки сидели двое местных, пили и смотрели на море.
– Вон там находится “Румхедс”, – Митч вытянул в том направлении руку со стаканом.
– “Румхедс”?
– Я рассказытал тебе о нем. Это веселенькое местечко, где туристы пьют, а местные играют в домино.
– Понятно.
Особого впечатления на Эбби это не произвело. Она зевнула и глубже опустилась в пластиковое кресло, прикрыла глаза.
– Вот это мне нравится, Эбби! Наша первая поездка за рубеж, первый настоящий медовый месяц, а ты засыпаешь через десять минут после того, как мы прибыли.
– Я устала, Митч. Я всю ночь, пока ты спал, паковала вещи.
– Ты набила восемь чемоданов: шесть для себя и два для меня. Уложила 1юю нашу одежцу. Когда тебе было спать!
– Не хочу, чтобы вдруг мне здесь не хватило одежды.
– Не хватило? Сколько бикини ты взяла? Десять? Двенадцать?
– Шесть.
– Здорово! По купальнику на день. Что же ты до сих пор ни один не надела?
– Что?
– Ты слышала, что я сказал. Поди надень тот голубой, с двумя ниточками, что должны прикрывать грудь. Он весит полграмма и стоит шестьдесят долларов, у тебя в нем все так и колышется, когда ты проходишь мимо. Поди и надень, я хочу его видеть.