Фирма
Шрифт:
Эдди Ломакс навалился на руль. Он был мертв. Килбери выбрался из “линкольна”, пересел в “шевроле” и вместе с убийцей укатил в ночь.
18
После трех дней изгнания из своих келий, дней, которые невозможно поставить в счет, дней, полных рождественской индейки, ветчины и клюквенного соуса, отдохнувшие и помолодевшие юристы фирмы “Бендини, Ламберт энд Лок” возвратились в свою крепость на Фронт-стрит, горя желанием мстить. Мстить праздности, оторвавшей их от самого святого – от работы. К половине восьмого утра стоянка рядом со зданием была плотно уставлена машинами. С привычным комфортом
В полдень Ламар вошел в кабинет и склонился над столом – Митч с головой ушел в изучение условий сделки по нефти и газу в Индонезии.
– Пообедаем?
– Нет, спасибо. Я выбился из графика.
– Как и все мы. Я-то думал, мы сбегаем в ресторанчик на Фронт-стрит, перехватим чего-нибудь поострее.
– Я воздержусь. Спасибо.
Ламар скосил глаза на дверь, наклоняясь ниже к Митчу с таким видом, будто хотел сообщить ему нечто исключительной важности.
– Ты ведь помнишь, какое сегодня число?
Прежде чем ответить, Митч все же посмотрел на часы.
– Двадцать восьмое.
– Именно. А ты знаешь, что происходит каждый год в двадцать восьмой день декабря?
– Ты опорожняешь кишечник?
– Да. А что еще?
– Хорошо, я сдаюсь. Что еще?
– Сейчас, в это самое время, все компаньоны сидят на пятом этаже в столовой, готовясь отобедать жареной уткой и французским вином.
– Вином? В обед?
– Да. Это чрезвычайный случай.
– Ну-ну?
– Они будут обедать час. А потом, когда Рузвельт и Джесси Фрэнсис уйдут, Ламберт запрет дверь. Соберутся все компаньоны. Только компаньоны, видишь ли. И Ламберт подведет финансовый итог года. Прозвучит имя каждого компаньона и общая сумма заработанных им для фирмы денег. Затем будет названа сумма чистой прибыли фирмы, оставшейся после вычета всяких издержек. Затем они поделят весь пирог с учетом вклада каждого компаньона.
Митч был весь внимание.
– И?
– И в прошлом году средний кусок пирога весил триста тридцать тысяч долларов. Предполагают, что в этом году он будет еще весомее. Пирог увеличивается из года в год:
– Триста тридцать тысяч, – медленно повторил Митч.
– Да. Это в среднем. Лок получит что-то около миллиона, Виктор Миллиган – чуть поменьше.
– А что слышно насчет нас?
– Нам тоже отрежут по кусочку. По маленькому. В прошлом году это составило около девяти тысяч, в среднем. Зависит от того, как долго ты здесь работаешь, и от твоих показателей.
– Можно нам пойти и посмотреть?
– На это зрелище они не продали бы билет и президенту. Считается, что они проводят секретное совещание, но в фирме давно уже все знают об этом. После обеда информация уже начнет просачиваться.
– Когда происходит голосование? Я имею в виду, когда они будут выбирать в новые
– При прочих нормальных условиях это должно произойти сегодня. Но, как говорят, в этом году нового партнера может и не быть – из-за Марта и Джо. По-моему, первым на очереди стоял Марти, а за ним шел Джо. Так что теперь они могут год-другой подождать.
– А кто следующий в списке?
Ламар выпрямился и гордо улыбнулся.
– Ровно через год, начиная с сегодняшнего дня, мой друг, я стану компаньоном фирмы “Бендини, Ламберт энд Лок”. Следующий в списке – я; так что не становись у меня на пути!
– А я слышал, что это будет Мэссинджил, выпускник Гарварда, кстати говоря.
– У Мэссинджила нет ни шанса. Я намерен следующие пятьдесят две недели закрывать счетами по сто сорок часов еженедельно, и эти птички сами слетятся ко мне, чтобы умолить меня стать их компаньоном. Я переберусь на четвертый этаж, а Мэссинджил – в подвал, к клеркам.
– А я бы поставил на Мэссинджила.
– Он зануда. Я загоню его под землю. Пойдем съедим чего-нибудь, и я раскрою тебе свой замысел.
– Спасибо, но мне нужно работать.
С важным видом Ламар вышел из кабинета, прошел мимо Нины, которая несла пачку бумаг. Она положила их на расчищенный угол своего стола.
– Иду обедать. Вам прихватить что-нибудь?
– Нет. Спасибо. Да, банку диетической коки. Во время обеда гул в коридорах смолкал: секретарши бежали по лестницам и направлялись куда-нибудь в центр – в небольшое кафе или закусочную неподалеку. И пока сильные мира сего были заняты на пятом этаже подсчетом своих богатств, ласковый шум печатного станка чуть стихал.
На столе у Нины Митч увидел яблоко, схватил его, потер ладонью. Открыл справочник с последними документами Национального налогового управления, положил его на копировальную машину позади стола и нажал на зеленую кнопку “ПЕЧАТАТЬ”. Тревожно вспыхнула красная лампочка, высвечивая надпись:
“СООБЩИТЕ НОМЕР ПАПКИ”. Митч отступил на шаг и посмотрел на аппарат. Да, это была новая модель. Рядом с кнопкой “ПЕЧАТАТЬ” была другая, с надписью “ОБХОД”. Митч ткнул ее пальцем. Из недр машины вырвался пронзительный вой сирены, и целая панель лампочек заполыхала красным. Митч беспомощно крутил головой из стороны в сторону, не видя никого вокруг. В состоянии близком к помешательству он схватил руководство по эксплуатации.
– Что здесь происходит? – послышался сквозь стенания машины чей-то требовательный голос.
– Не знаю, – завопил Митч, размахивая руководством.
Лела Пойнтер, секретарша слишком уж солидного возраста для того, чтобы покидать здание ради обеда, приблизилась сзади к машине и выключила сирену.
– Какого черта! – выругался Митч с тяжелым вздохом.
– Вам что, ничего не сказали? – тем же строгим голосом спросила она, выхватывая у него руководство и укладывая его на прежнее место. Глаза ее так и сверлили Митча, впечатление, было такое, что она застала его копающимся в ее сумочке.
– Видимо, нет. А в чем дело?
– У нас теперь новая система копирования документов, – протяжным голосом в нос начала она читать ему лекцию. – Ее установили на следующий день после Рождества. Прежде чем начать копирование, мы должны сообщить машине номер папки, из которой вы берете документ. Ваша секретарша должна была вам все объяснить.
– Вы хотите сказать, что эта штука не будет работать, пока я не впихну в нее номер из десятка цифр?
– Совершенно верно.
– А как насчет вообще копий, если это не документ из дела?