Чтение онлайн

Улица гремит от быстрого бега, страх отступает, будто ты не совершил никакого разбоя. Правда, у кавказца не было ничего, кроме растерянных понтов и мы, пошарив по карманам, ушли с чистыми руками. Всего-то каких-то сто метров отделяет тебя от застрявшего в детской ракете тела, из задницы которого, как свечка из юбилейного торта, торчит дешевый нож. Всего-то сто метров с места преступления, а ты уже покоен, как мир перед первым днём творения. Выбежав из-под сени домов к трассе, ведущей в центр города, мы уже успокоились. Шут хохочет:

– Ну вот, а ты боялся. Сегодня мы сделали космонавтом одного неандертальца!

– Пойдемте

быстрее, - отвечаю я, - слышали же голоса, нас там ищут!

– Чё, боишься ситуации Ромпер-Стомпера?

Слава в ярости оборачивается:

– Никогда не шути про Ромпер-Стомпер! Никогда! Сколько можно тебе об этом говорить!

Наблюдая за искрой разговора я, как затихший кролик, смотрел, как из-под колен присевших, как гопники, девятиэтажек, выруливает машина. Из тьмы, как ладья, царственно выплывает джип, окружённый сиянием фар. Они режут по глазам, и могучий бампер автомобиля почти сбил бы меня, не отпрыгни я в сторону. Двери машины голодно хлопают и из неё выпрыгивают воровские русские держиморды:

– Бля, стоять на хуй, вы нашего братана порезали!

Врожденным инстинктом мы бросаемся в три разные стороны. Краем глаза я вижу, как проносится бита над головой Славы, как Шут увлекает за собой сразу двух бугаев, в руках которых куски арматуры, как за мной протягивается длинная, загребающая рука, жаждущая схватить меня за шкирку. Ноги выносят меня на трассу так быстро, словно на них надеты сапоги-скороходы. В этот момент я хочу чувствовать себя Маленьким Муком. Крик за спиной ошпаривает кипятком:

– Стой, сука! Стреляю!

Выстрел рвет плеву ночного воздуха, а затем звучит ещё один, где-то в стороне и я понимаю: палят в моих друзей. Я продолжаю бежать по абсолютно пустой трассе, которая будет тянуться посреди промышленной зоны к центру города ещё несколько километров. По сторонам нет жилья, только кусты. Молнией в мозгу проскальзывает теорема: четыре колеса всегда быстрее двух ног.

– Сука, ща пальну!

Но выстрела не последовало. В тяжелых ботинках бухая по дороге, с нервным истерическим смешком я вспоминаю, с какой мукой пробегал двухкилометровый школьный кросс. Преодолев стометровку в темноте меньше, чем за десять секунд, я отчётливо понял: "Фраза "не могу" на сто процентов состоит из слов: "не хочу". В этот момент я готов поменяться с солдатом идущим первым в атаку по узкой горной тропе, включиться и выиграть марафонский кросс, стать овощем, лишь бы не чувствовать того, что тебя вот-вот схватят и, хорошенько избив, отволокут в ментовку. Хочется загрузить предыдущее сохранение и начать всё заново! Но жизнь не игра, здесь даётся всего одна попытка. Какими ничтожными сразу кажутся все твои проблемы! Лучший психоаналитик - это бег по пересеченной местности от бандитов, жаждущих тебя убить.

– Ааа!

Оглядываюсь назад к затухающим крикам: слышу, как заводят машину. Луна решила спасти беглецов и спряталась за тучи, поэтому бандиты матерятся и в спешке едут за мной. Догонят, будь ты хоть самим Усэйном Болтом. Но я не хочу быть негром, и сходу, подобно пловцу, рыбкой ныряю вбок, в весенние заросли, делаю невообразимый кувырок, из зависти к которому удавился бы Ван Дам, и замираю на две оврага. В руке поднятый с земли кирпич и желание драться загнанной в угол мыши.

Дыхание вырывает лёгкие, но я заставляю себя стать мёртвым. В мозгу идет соревнование мнений: если они заметили, как я прыгнул в кусты, то они остановятся и убьют меня. Бежать

некуда, так как заросли оканчиваются длинной заводской стеной. Надо не быть половинчатым человеком, принять только одно единственно-верное решение: бежать или остаться? Я выбрал третий вариант - подороже продать свою жизнь.

Медленно, как улитка, по дороге катит джип. Желтые глаза фар простреливают темноту кустов. Я молю, чтобы в них не осталось прорехи от моего тела. Молю, что у этих накаченных упырей было как можно меньше мозгов. Гудение мотора приближается сразу за жёлтой пеленой, высвечивающей, как рентген, молодую, еще как следует не оперившуюся весеннюю листву. Внутри остается лишь чистое кастанедовское сознание, где нет никакой примеси страха, так чувствуешь себя, когда тебя окончательно припёрли к стенке, и бежать дальше просто некуда. Чуть ли не впервые в жизни, я - готов драться в одиночку.

Автомобиль, прошуршав мимо, внимательно поехал дальше.

– Потом мы встретились на сквоте, - рассказывает Гоша, - это быдло никого из нас не сумело поймать.

Мы, празднуя уникальное приключение, сидели у меня в палатах. Родители уехали отдыхать, в то время как их благочестивый сын ходил грабить людей, поэтому народ сидит в богатых апартаментах моего дома. Алиса слушает, минировав болота своих глаз, ведь эта история не похожа на обычную штампованную диверсию по радикальному унижению дворника. Порой наши взгляды скрещиваются как мечи, и голубые искры, высекаемые холодными ударами, греют моё сердце. Может она сегодня останется ночевать у меня? Чувствуя себя полноправным участником событий, я решаюсь на вальяжное заявление:

– Россияне толерантные с пропитыми мозгами. Ни на что не годны, даже поймать не смогли.

Шут, откусив от меня кусок злым взором, сказал:

– Ты видел эти морды? Какие они россияне? Это же русские.

– Ну, это же не русские, а россияне.

– Плевать! Когда за мной гналось два жлоба, готовых меня убить я думал только о том, что это русские. Кто, по-твоему, в основном среди россиян по нации? Негры, укры? Да те же самые русские! Патриоты России! Пойми, плевать им на национализм и наши идеи, если они бросились защищать своего друга чурку-бандита. Русские такое же быдло, как и все остальные оккупанты. Возможно, даже хуже, потому что их устраивает рабство.

Фитиль, сумевший замять инцидент с нашим выступлением на митинге, вставил:

– Не горячись, Гоша. Вы были бы поосторожней, а то подставляетесь слишком. Если за разбоем будут задержаны члены партии, то это может плохо сказаться на её имидже. Вам оно надо сидеть лет семь за какую-то чушь!

Слава произнес:

– К слову о партии. А где её поддержка?

– Поддержка чему? Обычным нападениям? Мы - легальные политики. Вот если бы было что-то серьёзное. Нельзя размениваться по мелочам, понимаешь?

В разговор вступила Алиса:

– А серьёзное дело как раз наклёвывается.

Мы смотрим на неё, слабо что-либо понимая. Она, улыбаясь так, что у меня стынут пятки, поясняет:

– Я вычислила всех антифа, кто напал на Славу и убил Лома. Их примерно пятнадцать человек. Лом в одиночку напал на их моб и покалечил почти всех, пока ему не проломили голову. Они теперь скрываются, дико боятся возмездия и преследования ментов.

– Погоди, сестрёнка, - спросил Фитиль, и мне привычно хочется его убить, - а как ты об этом узнала?