Чтение онлайн

– Здравия, камрады беспризорные! И тебе привет, сестрёнка. Как жизнь, подруга?

Алиса отмахнулась:

– Как сажа бела. Жизнь, как трезвый скинхед, ничего интересного.

– А что такое?

– Скукота...

Фитиль оказался местным двадцатипятилетним фюрером. От своего коллеги из Германии он отличался высоким ростом, отсутствием нервного срыва, глазами с выцветшей от света радужкой. Он обладал здоровой фигурой, по которой было видно, что её часто относили в спортзал. И одет он был достойно. По-крайней мере было незаметно, что он, как, по-видимому, большинство карланов, стирал свои вещи в выгребной

яме. Фитиль задержался в подростковой субкультурной романтике, но смог перенести в неё лучшие мужские качества, пришедшие с возрастом, что и сделало его авторитетным лидером.

– Этим маетесь? Таджиков угнетаете, о России думаете? О, а это, кто?

– Дух, - представил меня Ник, - новый соратник.

– Очень приятно, камрад. Я - Фитиль. Фамилия у меня такая Фитилев, потому и Фитиль. Ферштейн?

Позже Слава много рассказал о лидере. Однажды тот мачете отрубил руку хачу, которой тот мацал русскую девушку. Он один напал на антифа-марш, и отправил на больничную койку половину его участников. Как-то раз он, подражая Тайсону, откусил мизинец реперу. В своё оправдание Фитиль говорил, что на пальце было кольцо, которое никак не хотело сниматься, поэтому пришлось отгрызть палец. Фитиль сжигал дорогие машины, кидал коктейли Молотова, ходил на все стрелки и разборки, проламывал головы бандитам и совершил столько подвигов, что их бы хватило на небольшую армию. Точно актёр он играл в жизнь, зная, что это всего лишь режиссированный спектакль. Про Фитиля не ходили легенды, он сам был ходячей легендой. На него даже официально жаловался МИД Израиля, а полицаи и ФСБ-шники, почтительно жали ему руки на допросах. Все бонихи славного города N. мокли при упоминании одного имени парня. Хотя, как думалось мне, это как раз была серьёзная проблема. Возможно даже смертельная.

– Так вы ещё щемите таджиков?

– Допустим, - говорит Слава, - никогда не поздно пощемить таджика.

– И долго ещё так хотите продолжать?

– Пока ничего лучшего не подвернётся.

– А если уже подвернулось?

– Что же?

Фитиль зажёг улыбкой лицо:

– Двигаемся в политику, камрады. Ко мне тут из одной национальной конторки, пока не буду говорить какой, подкатили. Накинули тему, что, мол, записывай своих орлов к нам. Будут они при деле и при деньгах.

Шут поморщился:

– И зачем нам эти пидорасы? Они же на нас наварятся, а потом кинут. Зачем им маргиналы?

– Херня. Всё, что от нас потребуется, это ходить иногда на митинги. Зато мы будем тренироваться боевым искусствам с нормальными тренерами абсолютно бесплатно. Качалка, ходить в походы, учиться стрелковому бою. Надо выходить на новый уровень с новыми соратниками. С карланами и алкобонами можно уехать только до ближайшего отделения полиции. Или вы всю жизнь хотите пивасик пить и в бомбере ходить?

– Да!
– блаженно зажмурился Лом, - как известно, всё остальное придумали жиды.

Я с запозданием понимаю, что Лом сейчас как раз шутит. Вообще, не отличишь, когда он абсолютно серьёзен, а когда играет в Бернарда Шоу. Фитиль соблазняет своей уверенностью:

– Под защитой партии можно устраивать насилие. Опять же - тиры, стрелковое оружие. Кто из вас хоть раз держал в жизни настоящий автомат? Да только во снах! Партия всегда поможет и, если что, отмажет.

– Тир, говоришь?
– глаза Славы

зажглись.

– Ага. Сестрёнка, ты что кумекаешь?

– Вообще заманчиво, - тянет Алиса, - только не кинули бы нас.

Фитиль обратился ко мне:

– А ты чего думаешь, Дух?

Я ничего не думал, кроме того, что этот гад поцеловал руку Алисы, и назвал её сестрёнкой. Может между ними что-то есть? Как хорошо, что я не верю в банальные исходы сюжета, поэтому знаю, что эта огненная девушка не настроит меня против Фитилева. Слава резюмирует:

– Если тир, то мы согласны. Что хоть за партия?

Фитиль раздаёт листовки:

– Приходите на собрание послезавтра, там всё расскажут. Контора серьёзная, я бы в шайку-лейку никогда не записался. И ты, Илья, приходи. Там есть православное отделение.

Так я, не успев толком вывариться в желудочном соке субкультуры, уже занялся политикой.

Наша группа уже две недели занимается политикой. За это время, полное опасностей, зубоскалящих Сцилл и Харибд, мы успели помахать на митингах флагом, раздать листовки, а теперь, по секретному партийному заданию, расклеивали на остановках общественного транспорта стикеры.

– Значит так, к утру, - важно сказал Фитиль, - чтобы центральные улицы города были обклеены этими стикерами.

Нам даже пообещали небольшое вознаграждение, и так как партийная касса была полна как никогда, нам светило получить за работу по двести рублей на рыло. Шут, узнав об этом, долго плевался, матерился, а потом, оставшись дома, послал всех в никуда. Лому клеить стикеры тоже не нравилось, и прониклись этой идей, лишь я, Слава и Алиса. Теперь мы украшали автобусные остановки, рекламные щиты и заборы, высеченные из одной только гнили, листовками, призывающими спасать нацию. Мне нравилось это безопасное занятие. Расклеивание листовок - это революция в презервативе. Ты вроде занимаешься чем-то незаконным, но не боишься забеременеть уголовным сроком. По правде говоря, я согласился на дело не только по этой причине. Гораздо важнее, что Лис тоже участвовала в операции по спасению нации. Мельком разглядывая ее льняное личико, покрасневший от ночного холода нос, любуясь ею, я не заметил, как она грубо спросила:

– Слав, мы долго будем заниматься чушью?

– Да ладно, зато обещали бесплатно свозить на стрельбище и зал. К тому же платят деньги, двести рублей за вечер... это как один киргиз за вечер. Понятное дело, что с партиями дел лучше никаких не иметь, ведь ты для них только инструмент.

Алиса фыркнула:

– Они еще меня запрягли эти листовки печатать на своём принтере. Даже за картриджи не заплатили, сказали, что все деньги на счету в банке. Ой... смотри на стене объявление: "Солидная компания возьмёт в аренду пейджер", слушай, а эта не та партия, на которую мы пашем?

– Никто не виноват в том, что ты владеешь фотошопом и всеми этими корелами. Надо было молчать о таланте художницы, тогда бы никто тебя и не запряг. Сама виновата.

Ага! Значит, Алиса шарит в векторной графике. Жаль, что я ничего в ней не понимал, но, чтобы не ссорить друзей я решил сплотить их тонким психологическим манёвром:

– Народ, а что вы вообще хотите от этого движения? Каких последствий? Ну, надо ведь всегда ставить перед собой цель, которую вы хотите достичь.