Чтение онлайн

Вивви пару раз моргнула. Я практически видела, как она напоминает себе о том, что я была новенькой — не только в школе, но и в Вашингтоне.

— Миссис Роджас — специалист по опросам общественного мнения. Она анализирует числа и статистику, проводит соцопросы и всё такое.

Я даже не знала, что есть такая профессия.

— А Эмилия?

Вивви склонила голову набок.

— Что Эмилия?

— Отец Ди — посол. Мама Майи работает на президента. Чем занимаются родители Эмилии?

На секунды Вивви задумалась.

— Думаю, они дантисты.

Зубы

Эмилии, и правда, были удивительно хороши.

— Ещё один вопрос, — сказала я Вивви.

Она сделала на пальцах пистолетик.

— Валяй.

— Чем именно, — медленно произнесла я, — занимается моя сестра?

Брови Вивви взлетели к линии роста волос.

— Ты не знаешь?

Я сжала зубы.

— Я знаю, что здесь, кажется, все её знают, — наконец, произнесла я. — Я знаю, что она отмазала Майю от ареста. Я знаю, что директор Рэлей её немного боится, а ещё я знаю, что сегодня утром ей звонили насчет судьи Маркетта.

Последние слова я не планировала произносить вслух.

— Твоя сестра, — мягко произнесла Вивви, — скажем так… решает проблемы. Когда у важных людей в Вашингтоне появляются проблемы, она с ними разбирается.

— Какие именно проблемы? — подозрительно спросила я. С таким расплывчатым описанием Айви могла быть киллером.

Вивви преувеличенно пожала плечами.

— Проблемы с деньгами, с законом, пиаром — ты идешь к Айви Кендрик и — пуф — никаких проблем. Она всё исправит.

Я подумала о том, как Айви коршуном набросилась на ранчо, словно она была там хозяйкой, ломая всю мою жизнь всего за несколько дней.

— Значит, моя сестра профессионально решает проблемы? — с нажимом произнесла я. — Она просто ходит и решает проблемы людей? Откуда вообще взялась такая профессия?

— Спрос и предложения? — предположила Вивви. — Мы называем их фиксерами.

ГЛАВА 8

— Ты в порядке? — где-то в пятнадцатый раз за последние шесть часов спросила у меня Вивви.

Не самое подходящее слово, — подумала я. — Лучше бы подошло «вымотана». Возможно, «потрясена».

Я променяла урок американской истории с Мистером Симпсоном на проблемы современного мира с Доктором Кларком. В настоящий момент мы разбились на пары и обсуждали действие интернет-цензуры в Восточной и Центральной Азии. По крайней мере, именно таким было задание. Но я была почти уверена, что большинство учеников обсуждало проблемы современного Хардвика. А именно — меня. И мою сестру. Которая, судя по всему, зарабатывала на жизнь решением проблем.

— Я в порядке, — сказала я Вивви. Она нахмурилась. Видимо, я её не убедила.

— Тебе станет лучше, — серьезно спросила она, — если я перескажу тебе свой любимый ужастик и/или любовный роман?

— Ладно, люди! — доктор Кларк хлопнул в ладоши. — Думаю, звуки болтовни означают, что у вас появились веские мысли насчёт доступа правительства к информации…

сегодня вечером вы поддержите эти мысли в докладе длиной в пять сотен слов, в котором проанализируете содержимое крупных новостных сайтов и эффект отказа в доступе к этой информации.

Я пережила английский, испанский, физику, математику и факультатив под названием «Говоря о словах». Возможно, я бы не выжила так долго, если бы не «окно» в середине дня. В тот же миг, когда прозвенел последний звонок, я соскользнула со своего стула. Рефлекторно я начала думать наперед. Проверить корм. Привести всё в порядок. Убедиться, что дедушка что-нибудь поест. Позвонить…

Через миг в меня врезалась реальность. Я больше ничего не должна. Делать мне больше нечего. А дедушка…

Я запретила себе думать об этом.

— Уверена, что ты в порядке? — спросила Вивви. — Предложение насчет любовного романа всё ещё в силе.

Мои губы попытались изогнуться в улыбке. Скорее всего, она куда больше походила на гримасу. Контролируй себя, — подумала я. Глупый рефлекс Павлова. Сначала — звонок, затем — дом. Но я не возвращалась домой. Дома больше не существовало. Не без дедушки.

— Я скоро вернусь, — сказала я Вивви. Ныряя в коридор, я пробралась сквозь толпу и направилась в туалет. Мне просто нужна минутка. Нужно подышать.

Дверь туалета закрылась за моей спиной. Я подошла к раковине и открыла кран. Я закрыла глаза, всего на миг, и позволила себе слушать звук бегущей воды.

Тогда-то я и услышала это — прерывистый вдох.

Я выключила воду и ждала, пока звук не повторился. Я оглядела кабинки. Занята была только одна. Я почти видела закрывшуюся в ней девушку — рука зажимает рот, стараясь подавить звук рыдания. Это не моё дело. Я была на полпути к двери, но не могла заставить себя сделать ещё несколько шагов.

— Эй, — сказала я, чувствуя себя до ужаса неловко и жалея о том, что я была не из тех, кто мог бы уйти. — Ты в порядке?

О Боже, — подумала я, осознавая, что я звучала совсем как Вивви. — Это заразно.

По другую сторону дверцы раздался ещё один рваный вдох, а затем:

— Убирайся.

Кто бы ни плакал в туалетной кабинке, она явно стерла бы меня с лица земли, будь этой ей под силу. Не злость в её голосе забралась мне под кожу — не глубокая печаль. Отчаянье: дикое, жестокое, вырывающееся из-под контроля.

— Я сказала, убирайся, — хрипло повторила девушка.

Я почти послушалась, но, когда моя рука коснулась двери, я не смогла заставить себя открыть её. Не смогла вот так просто уйти.

— Что-то не хочется, — вместо этого сказала я. Ответа не последовало. Я облокотилась на стену и скрестила ноги. Секунды пролетали в тишине. Наконец, дверь кабинки открылась. Девушка внутри оказалась обладательницей наивного взгляда и кукольного личика — но плакала она не очень-то изящно. Всё в её внешнем виде кричало «первокурсница».