Фиеста
Шрифт:
— Ах, вот как было в Вене.
— В Вене было по-всякому.
Брет снова улыбнулась ему.
— Ваш друг очень мил, Джейк.
— Он ничего, — сказал я. — Он занимается набивкой чучел.
— Это было в чужой стране, — сказал Билл. — А кроме того, все животные были покойники.
— Еще глоточек, — сказала Брет, — и я побежала. Пошлите, пожалуйста, за такси.
— Да вот они стоят. Как раз напротив.
— Ладно.
Мы выпили по последней и посадили Брет в такси.
— Не забудьте, в «Селекте» к десяти часам. Пусть он тоже
— Мы придем, — сказал Билл.
Машина тронулась, и Брет помахала нам рукой.
— Вот это женщина! — сказал Билл. — Ужасно мила. Кто такой Майкл?
— Тот, за кого она собирается замуж.
— Ну-ну, — сказал Билл. — Судьба мне — знакомиться с людьми именно в этой стадии. Что им послать? Может быть, чучела скаковых лошадей?
— Давай пообедаем.
— Она правда с титулом? — осведомился Билл, когда машина везла нас на остров Сен-Луи.
— О да! Записана в родословной книге и все такое.
— Ну-ну.
Мы пообедали в ресторане мадам Леконт на дальнем конце острова. Там было полно американцев, и нам пришлось стоять и дожидаться места. Кто-то включил ресторан Леконт в список, находящийся в Американском женском клубе, охарактеризовав его как оригинальный уголок на парижской набережной, еще не тронутый американцами, и поэтому мы три четверти часа дожидались столика. Билл обедал здесь в тысяча девятьсот восемнадцатом году, сейчас же после объявления перемирия, и мадам Леконт встретила его с распростертыми объятиями.
— Столика мы все-таки этим не заработали, — сказал Билл. — Но великолепная женщина.
Обед был хороший: жареная курица с зеленым горошком и картофельным пюре, салат, яблочный пирог и сыр.
— У вас просто не протолкнешься, — сказал Билл мадам Леконт.
Она подняла руку.
— И не говорите!
— Разбогатеете.
— Надеюсь.
Выпив кофе и по рюмочке коньяку, мы попросили счет, который, как всегда, был написан мелом на грифельной доске, что, несомненно, составляло одну из «оригинальных» черт ресторана, заплатили, пожали мадам Леконт руку и направились к двери.
— Вас совсем больше не видно, мосье Барнс, — сказала мадам Леконт.
— Слишком много соотечественников.
— Приходите к завтраку. Тогда не так полно.
— Хорошо. Непременно приду.
Мы шли под деревьями, окаймлявшими реку в том конце острова, который обращен к Орлеанской набережной. За рекой виднелись полуразрушенные стены старых домов.
— Их сносят. Там проложат улицу.
— Видимо, так, — сказал Билл.
Мы обошли кругом весь остров. По темной реке, сияя огнями, быстро и бесшумно скользнул паровичок и исчез под мостом. Ниже по течению собор Богоматери громоздился на вечернем небе. С Бетюнской набережной мы перешли на левый берег по деревянному мосту; мы постояли на мосту, глядя вниз по реке на собор. Отсюда остров казался очень темным, деревья — тенями, дома тянулись в небо.
— Красиво все-таки, — сказал Билл. — До чего я рад, что вернулся.
Мы облокотились на деревянные
Мы перешли мост и поднялись по улице Кардинала Лемуана. Подъем был крутой, и мы шли пешком до самой площади Контрэскарп. Свет дугового фонаря падал сквозь листья деревьев, а под деревьями стоял готовый к отправлению автобус. Из открытых дверей кафе «Веселый негр» доносилась музыка. В окно кафе «Для любителей» я увидел длинную, обитую цинком стойку. Снаружи, на террасе, сидели рабочие за вином. В открытой кухне кафе «Для любителей» служанка жарила картофель на постном масле. Тут же стоял чугунок с тушеным мясом. Служанка накладывала мясо на тарелку для старика, который стоял возле нее с бутылкой красного вина в руке.
— Хочешь выпить?
— Нет, — сказал Билл. — С меня хватит.
Мы свернули вправо с площади Контрэскарп и пошли ровными узкими улочками между высокими старинными домами. Одни дома выдвигались вперед, другие отступали назад. Мы вышли на улицу По-де-Фер и шли по ней до улицы Сен-Жак, потом свернули к югу, вдоль чугунной ограды обогнули госпиталь Валь-де-Грас и вышли на бульвар Дю-Пор-Рояль.
— Теперь куда? — спросил я. — Зайдем в «Селект» и посидим с Брет и Майклом?
— Ну что ж.
Мы пошли по бульвару Дю-Пор-Рояль, пока он не перешел в бульвар Монпарнас, и дальше, мимо «Клозери де Лила», ресторана Лавиня, Дамуа и всех маленьких кафе, пересекли улицу против «Ротонды» и мимо его огней и столиков дошли до кафе «Селект».
Майкл вышел к нам навстречу из-за столиков. Он сильно загорел, и вид у него был цветущий.
— Хэлло, Джейк, — сказал он. — Хэлло! Хэлло! Как живете, дружище?
— Вы прекрасно поправились, Майкл.
— О да! Я страшно поправился. Я ничего не делал, только гулял. Гулял с утра до вечера. И только одну рюмочку с матерью за чаем.
Билл прошел в бар. Он разговаривал с Брет, которая сидела на высоком табурете, положив ногу на ногу. Она была без чулок.
— Рад видеть вас, Джейк, — сказал Майкл. — Я слегка пьян, знаете ли. Такой странный случай. Посмотрите на мой нос.
У него было пятно запекшейся крови на переносице.
— Это от чемоданов одной старушки, — сказал Майкл. — Я хотел достать их, чтобы помочь ей, а они посыпались на меня.
Брет поманила его из бара своим длинным мундштуком, морща уголки глаз.
— Старушка, — сказал Майкл. — Ее чемоданы так и посыпались на меня. Пойдемте к Брет. Она такая прелесть. Ты очаровательная женщина, Брет. Откуда у тебя эта шляпа?
— Приятель подарил. Тебе не нравится?
— Ужасная шляпа. Купи себе хорошую шляпу.
— Ну конечно, мы теперь такие богатые, — сказала Брет. — Кстати, ты знаком с Биллом? Вы страшно внимательны, Джейк. — Она повернулась к Майклу. — Это Билл Гортон. Этот пьяница — Майкл Кэмпбелл. Мистер Кэмпбелл — злостный банкрот.