Чтение онлайн

– Знаю, что вы не преминете поправить меня, если я ошибусь, но у меня сложилось такое впечатление, будто ваша банковская система поставлена в довольно жесткие рамки.

– Вот здесь вы попали точно в яблочко. На суммы до десяти тысяч закрывают глаза. А что свыше нее подлежит сообщению в управление внутренних доходов и налогов.

– Стало быть, там держат под контролем практически каждую операцию, а вам не нужно и голову ломать.

– Вот-вот. В самую точку.

– Но два миллиарда долларов? Их отмывать придется целую вечность, разве не так?

– Зависит от способов отмывания. В электронной стиральной машине

их можно отмыть за пару секунд.

– То есть как это?

– А телеграфными переводами. Ежедневно туда-сюда через иностранные банки переводятся триллионы баксов. Триллионы, не миллиарды даже, усекли, Катков? И при этом каждый занюханный цент проходит через огромное компьютерное устройство в Манхэттене, которое называется УЦСМП.

– Это, как я понимаю, сокращение…

– Верно. Сокращенное название Учетного центра системы межбанковских платежей. У них там всяких электронных штучек-дрючек побольше, чем в ЦРУ и КГБ, вместе взятых: разные коды, шифры, периферийные системы, защитные системы и свыше сотни прямых телефонных линий связи с сотрудничающими банками. Из каждых шести долларов, находящихся в обороте в нашей экономике, по меньшей мере пять прокручиваются через этот центр, не говоря уже о восьмидесяти процентах всемирных платежей, а при регистрации их приходится платить всего восемнадцать центов за операцию.

– И наличку тоже переводят по телеграфу?

Скотто лишь снисходительно улыбнулась:

– Еще как и несмотря на сумму.

– Иначе говоря, в принципе, есть возможность перевести телеграфом все два миллиарда долларов в любую точку мира всего за восемнадцать центов?

– Только прежде всего нужно зарегистрировать перевод в системе межбанковских платежей.

– Значит, несмотря на все предусмотренные процедуры регистрации, как я понимаю, пока еще нельзя отличить грязные деньги от чистых?

– По одному только факту телеграфного перевода таких возможностей нет. Банкиры, они как-то определяют. К сожалению, те учреждения, которые на это способны, меньше всех в этом заинтересованы.

– Потому что они имеют от этого навар?

– Не только навар, но буквально жиреют и наживаются на этом деле. За перевод берут от семи до десяти процентов.

Мы проехали еще четыре часа, температура и влажность воздуха с каждым часом повышались, чаще встречались и станции: Палм-Бич, Бока-Ратон, Помпано, Форт-Лодердейл. Далеко за полдень наконец-то показалась вереница высотных отелей, стоящих у самой кромки залива Бискен-Бей. Их разноцветные фасады купались в теплых лучах заходящего солнца и казались обсыпанными сахарной пудрой. Длинные узкие мосты, которые Скотто назвала пешеходными мостками, соединяли узкую полоску песчаных островков с материком.

Поезд стал замедлять ход, потом нырнул в короткий туннель и вынырнул на конечной сортировочной станции в северо-восточной части Майами. Все пути были забиты длинными товарными и пассажирскими составами. Маневровые тепловозы-тягачи выискивали нужные вагоны и платформы. Между ними ловко шныряли сцепщики и смазчики, проверяя колесные пары, буксы и сцепку.

Мы со Скотто собрали своп пожитки и приготовились прыгать из вагона, когда поезд остановится, но он, похоже, и не собирался сбавлять ход. Вместо того чтобы проскочить ряд стрелок и встать где-нибудь на запасный путь или податься в тупик, он как ехал, так и продолжал ехать вперед и вперед, переходя с

одного пути на другой. Мы обменялись настороженными взглядами, понимая, что нечего ждать его остановки, – как мы и опасались, поезд заехал на станцию с одного конца, а выскочит с другого.

– Куда, черт бы его побрал, он несется? – проворчала Скотто, в ее голосе одновременно чувствовались и усталость, и раздражение.

– Может, где-то есть другая товарная станция?

– Ага, дожидайся другой, как же, – выпалила она и со злостью поддала ногой свою туристскую сумку.

Наш длинный товарняк двигался по кварталам города, напоминавшим мне район восточного Балтимора, пересекая под мостами и туннелями другие магистральные, местные, маневровые и сортировочные пути – все вместе они представляли гигантский железнодорожный узел. Когда наш состав внезапно круто повернул на восток к короткой дамбе, косо пересекающей водное пространство, впереди выросли причудливые футуристические небоскребы.

Вдалеке над спокойной гладью залива нависали громады пассажирских морских вокзалов, товарных складов и причалов, и все это покоилось на необъятном рукотворном острове. Огромный щит оповещал: «ПОРТ МАЙАМИ. ОСТРОВ ДОДЖ. ВОКЗАЛЫ».

Надпалубные сооружения пассажирских лайнеров и погрузочные краны океанских грузовых судов не оставляли ни малейшего сомнения в том, что деньги из контейнера никак не попадут в банковскую систему Майами и не будут отмываться электронным способом, как предполагала Скотто. Контейнер спокойненько перегрузят на одно из этих грузовых судов, и он поплывет неведомо куда, в неизвестный нам порт, где их станут отмывать и отскребывать просто-напросто руками.

Словно выдохшийся марафонец, наш длинный состав, ухая, шипя и громыхая, все же пришел к финишной черте где-то в середине огромной товарной станции.

Солнце уже скрылось за высокими домами, когда мы, подхватив немудреные вещички, распростились наконец-то с душным товарным вагоном. В этот весенний вечер здесь было жарче, чем в самое летнее московское пекло… Город лениво раскинулся под малиновым закатом неба, отдаленно слышались гудки и скрежет поездов, виднелись очертания портальных подъемных кранов, расставивших свои немыслимые ноги вдоль цепочки железнодорожных вагонов.

Мы пошли узеньким коридором между сотнями контейнеров, сгруженных на пристани, потом повернули куда-то и оказались возле огромного океанского контейнеровоза, пришвартовавшегося к самой кромке пирса. В отдалении в сгущающихся сумерках мелькали белые рубашки таможенников. Вооруженные и настороженные, они стерегли входы и выходы на пристани и стояли по всему периметру этой секции морского грузового порта. На высоком ограждении через определенные промежутки развешаны были предупреждения: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. ПОСТОРОННИМ ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН».

– Тут ментов видимо-невидимо, – шепнула Скот-то. – Вот попали.

– Думаете, таможенники или чиновники из управления по экономическим вопросам допустят нас до нашего контейнера?

– Как же, допустят. Прежде чем мы что-то сделаем, они тут такое развернут…

– Эй! Эй, стоять на месте!

Мы замерли, повернулись и увидели таможенника, который направил на нас луч карманного фонарика и уже нацелил свой пистолет. Я думал, что Скотто тряхнет документами, но вместо этого она подняла руки вверх и тихо сказала: