Чтение онлайн

Джулиан улыбнулся и пошел дальше. Он знал, что в бригаде ему придумали несколько прозвищ — в основном происхождение их относилось к его крупному крючковатому носу [8] . И было правдой, что за ним они были готовы последовать хоть в ад.

Сент-Саймон бросил взгляд в сторону Бадахоса — город словно распластался по равнине. В трех местах в его стенах зияли бреши. Штурм был намечен на завтрашнюю ночь, но, когда наступали паузы в обстреле, французы

старательно заделывали эти отверстия. Взятие Бадахоса обещало быть кровавым: город должен был жестоко расплатиться за свое упрямство.

— Сержанту Горману пришлось расхлебывать кашу с эполетами Корнише, которую заварила ваша Виолетта, — сказал кто-то из темноты у самого его плеча. — По-моему, Фиалка — большая проказница.

— Можно сформулировать и так, Френк, — ответил Джулиан, поворачиваясь к своему адъютанту, молодому капитану. — Но я бы назвал это иным словом.

— Чудной народ эти партизаны, — заметил капитан Френк Фробишер. — Считают нас большими врагами, чем самих врагов.

— Ну, слава Богу, мои дела с Фиалкой закончены, — подытожил Джулиан. — Пусть попробует свои фокусы на лорде, и посмотрим, куда это ее заведет.

Он повернулся и зашагал обратно, к своей палатке.

— Хотите рюмочку перед сном? У меня там был сносный коньяк. Если, конечно, Тим О'Коннор не совершил на него набег в мое отсутствие.

Френк рассмеялся:

— Сомневаюсь, чтобы даже Тиму, с его умением заговаривать зубы, удалось проскользнуть мимо Доббина. Этот парень — сущий цербер, когда речь заходит об охране вашего имущества.

Они нырнули в палатку полковника, где его слуга подрезал фитиль масляной лампы. Котелок с водой уже закипал на огне жаровни с древесным углем.

— Вы, конечно, будете пить чай, полковник? — больше для проформы поинтересовался Доббин, зная неизменный ежевечерний распорядок Сент-Саймона в лагере.

— Позже… Капитан Фробишер выпьет коньяку. Джулиан поставил походный складной стул для гостя, отвернулся, порылся в деревянном ящике, вскоре извлек на свет большую квадратную бутыль прекрасного коньяка.

— Есть у нас стаканы, Доббин?

— Да, сэр, — слуга поставил стаканы.

— Не коньяком ли это пахнет? — раздался веселый голос, и в палатку заглянуло румяное лицо.

— Я так и подумал, что вы вернулись, Джулиан. Благоухание этого райского напитка слышно даже на улице.

Тим О'Коннор с трудом втиснулся внутрь, отчего палатка сразу показалась тесной. Его внушительная фигура заняла немало места. Тим придвинул к себе второй складной стул и сел, лицо его просияло.

— Так расскажите нам об этой знаменитой бандитке. Заслуживает она внимания?

— Не в моем вкусе, — ответил Джулиан вяло и тотчас переменил

тему. — Наша бригада во время завтрашнего штурма должна сосредоточить свое внимание на бастионе Сан-Винченте. Есть какие-нибудь соображения по поводу тактики?

О'Коннор и Фробишер немедленно переключили внимание на дела бригады и предстоящий штурм Бадахоса, и Виолетта была забыта. Но нежелание Сент-Саймона говорить о своих совместных с разбойницей приключениях или хоть в самой малой степени удовлетворить любопытство друзей, коснувшихся этой темы, не прошло незамеченным.

Друзья ушли. Джулиан лежал на своей походной кровати, попивал мелкими глотками чай и думал о готовящемся штурме, о своей вероятной гибели, обо всех неизбежных смертях. Завтра он снова потеряет друзей. За четыре года войны на полуострове он потерял их немало, но к этому трудно было привыкнуть. И Виолетта, похоже, тоже видела немало. Он замечал, как ее фиалковые глаза иногда подергивались серой пеленой воспоминаний, а на дне их, в самой глубине, таилась тьма. «Да, весьма противоречивое создание, — думал Джулиан. — Яркая, чувственная, а внутри?.. Что за омут темных страстей?..»

И тут он вспомнил, что больше не должен думать о Фиалке. Забыть ее страсть, озорство, насмешки, мелькнувшее облачко грусти… ее руки… глаза… С этим покончено. Этого не будет больше никогда.

На следующее утро в домике сеньоры Браганца появился лейтенант Сандерсон. Тэмсин сидела за завтраком на залитой солнцем кухне, в открытую дверь которой видны были овощи в огороде и пахучие травы. В самом конце его у нагретой солнцем кирпичной стены стояли в ряд ульи.

— Доброе утро, лейтенант. — Тэмсин приветливо улыбнулась и сделала приглашающий жест, указывая на стол, сама она держала в руке кусок хлеба, с которого стекал мед.

— Хотите кофе? Сеньора отлично его готовит.

— Нет, благодарю. Лорд прислал меня, чтобы проводить вас в штаб-квартиру, Адъютант главнокомандующего переминался с ноги на ногу, не зная, как дать понять беззаботно завтракавшей Фиалке, что в данной ситуации промедление неуместно. Веллингтон был в одном из самых скверных своих настроений и раздражен до крайности, вероятно, из-за скорого начала штурма Бадахоса и всех вытекающих отсюда сложностей и неприятностей.

— Как только я покончу с завтраком, целиком и полностью предоставлю себя в распоряжение герцога, — сказала Тэмсин спокойно, отламывая от большого каравая еще один ломоть и щедро намазывая его медом. — Вы вполне могли бы выпить чашку кофе, пока ждете.

Сандерсон сел. Если уж ему предстоит порка, то стоит хотя бы подкрепиться.

Тэмсин поощрила его одобрительным кивком, а сеньора немедленно предложила чашку ароматного кофе.

— Полковник Сент-Саймон сейчас в штаб-квартире?